Инженер Петра Великого – 3

Хватит уже этой халтуры, когда каждая деталька точится «на глазок» и потом допиливается по месту напильником! Я заперся в своей чертежной и несколько дней, почти без сна и еды, как проклятый, корпел над созданием единой системы чертежей для всего, что на Охте делали, да и на других заводах должны были клепать. Каждый винтик, каждая пружинка, каждая шестереночка — всё должно было иметь свой четкий чертеж: размеры, материалы, допуски — всё тютелька в тютельку. И да, будет у нас единая мера — метрическая.

Допуски! Вот где была самая главная засада! Как втолковать этим мастеровым, привыкшим работать по наитию, что такое «плюс-минус полмиллиметра» (ну, или по-ихнему — «полволоса»)? Не буду же я по всей стране внедрять вручную, как на охтинском заводе?

Пришлось гайки закручивать. Ввел контроль качества, приемку деталей строго по чертежам и калибрам — никаких «авось». Брак — в переплавку, за свой счет. Поначалу бубнили, саботировали по-тихому, пытались по старинке «впарить» кривые детали.

Но когда до них дошло, что я не отступлюсь, да еще и рублем за это самое разгильдяйство наказываю, — помаленьку начали втягиваться. А потом и сами просекли: когда все детальки стандартные (спасибо метрической системе, которую развезли по всем заводам), сборка идет в разы шустрее, и качество не скачет."

"А чтобы точность была не только на бумаге, но и в железе, я призадумался, как бы смастерить измерительные приборы поточнее. То, чем тут мерили, — деревянные линейки с грубыми насечками, самопальные циркули да нутромеры, — для точного дела, как сейчас бы сказали, машиностроения, годилось слабо.

Я вспомнил про штангенциркули, про микрометры. Понятно, что сделать их тут, с той точностью, к которой я привык, было из области фантастики. Но даже самый завалящий штангенциркуль, сделанный из стали, с нониусом (вот уж где моим бедолагам-писарям пришлось попотеть, переводя и растолковывая этот «чертов» принцип!), давал точность измерения на порядок выше, чем все их старые прибамбасы. Первые штуковины мы с моими лучшими слесарями, сварганили чуть ли не на коленке, каждую черточку под лупой вымеряли. Но оно того стоило. Когда я показал эти «хитрые клещи» мастеровым, те сначала долго репы чесали, а потом, как въехали, что к чему, — пришли в дикий восторг. Еще бы! Теперь можно было не «на волос» мерить (либо прикладываться к метрическому стандарту), а точно, до сотых долей вершка, как тут выражались.