Инженер Петра Великого – 3

Она как-то умудрялась поддерживать в моих берлогах подобие порядка и обеспечивать меня горячей едой. Она шмыгала почти бесшумно, никогда не лезла с дурацкими вопросами или пустой болтовней. Иногда я ловил на себе ее быстрый взгляд, но тут же отворачивался, уходя с головой в свои думы. Не до сантиментов мне было. Голова была забита проблемами пороха, стали, организацией производства.

На редкие выезды в Петербург, на эти дурацкие ассамблеи или на доклад Государю, я смотрел как на каторгу. Столичная суета, пустая трепотня придворных шнырей, эти бесконечные интриги и подковерная грызня — все это дико отвлекало от главного дела.

Я, конечно понимал, что и это — часть игры, что без поддержки Государя и Брюса все мои начинания пойдут прахом. Поэтому приходилось терпеть, натягивать на физиономию подобие улыбки, отвечать на идиотские вопросы, иногда даже выплясывать какой-нибудь новомодный менуэт, чувствуя себя при этом полным кретином в парике. На этих сборищах я часто ловил на себе заинтересованные, а порой и откровенно раздевающие взгляды придворных дамочек. Моя репутация «царского любимчика», «инженерного гения», да еще и с налетом таинственности и опасности, видимо, щекотала их пресыщенные нервы. Какие-то знатные матроны, у которых дочки на выданье засиделись, пытались ненавязчиво так свести меня со своими чадами, какие-то молоденькие вертихвостки откровенно строили мне глазки, хлопая ресницами. Я оставался ко всему этому холоден, как айсберг в океане. Хотя молодой организм требовал естественных потребностей. И, кажется, надо было этим заняться. Не вечно же только оружием заниматься.

И вот, во время одного из таких вынужденных визитов в столицу, когда я только-только отчитался перед Государем об очередных успехах (и, чего уж греха таить, неудачах) в Игнатовском, и уже собирался откланяться, чтобы пулей метнуться обратно к своим печам и станкам, меня догнал запыхавшийся, как загнанная лошадь, адъютант Брюса.

— Петр Алексеич, ваше благородие! — выпалил он, едва переводя дух.

— Яков Вилимович срочно вас к себе кличут! Дело не терпит отлагательства!

Брюс по пустякам не стал бы так суетиться. Если «срочно» и «не терпит отлагательства», значит, дело пахнет керосином, и запашок этот явно не из приятных.

Глава 8

Интерлюдия 1.

Вечерний сумрак медленно окутывал стены старинного монастыря, затерявшегося в густых лесах подмосковья, вдали от суетной и шумной столицы, где кипели страсти и вершились судьбы империи.