Инженер Петра Великого – 3

Мышь амбарная завелась, и сидит она, видать, где-то совсем рядом. Иначе как объяснить, что такие тайны, к которым доступ имеют единицы, так легко уплывают к врагу?

Меншиков нервно повел плечами. «Рядом», «в самом сердце» — могло означать кого угодно из тех, кто имел честь находиться в ближнем кругу царя. И его, Меншикова, в первую очередь. Он решил сыграть на опережение, попытавшись выведать у Петра больше подробностей, чтобы понять, насколько серьезна ситуация и не грозит ли она лично ему.

— Так что ж там такого сокровенного в этом Игнатовском, Ваше Величество, коль уж такие страсти кипят? — спросил он с самым невинным видом.

— Какие такие «опыты» капитан Смирнов ставит, что они шведу поперек горла встали? Может, репу какую диковинную выводит, аль табак особо ядреный, что вражеским солдатам головы дурманит?

Петр остановился, метнул на Меншикова подозрительный взгляд.

— Когда придет время — узнаешь. Главное сейчас — эту мышь найти и хвост ей прищемить, да так, чтоб другим неповадно было! А то все наши победы могут прахом пойти из-за одного паршивого предателя!

В этот самый момент дверь тихонько приоткрылась, и в щель просунулась румяная, улыбающаяся физиономия Марты Скавронской, или, как ее все чаще называли при дворе, Екатерины.

Она была на сносях, ее округлившийся живот уже не скрывала просторная домашняя одежда. В руках она держала запотевший кувшин с квасом.

— Простите, Петр Алексеевич, Александр Данилович, — мягким, певучим голосом проговорила она, входя в комнату.

— Душно тут у вас, запарились, поди, от дел государственных. Вот, принесла вам кваску холодненького, домашнего.

Разговор мгновенно оборвался. Лицо Петра при виде Марты заметно смягчилось. Он подошел к ней, осторожно взял из ее рук кувшин."

"— Спасибо, Катенька, спасибо, моя голубушка, — проговорил он с непривычной для него нежностью. — Как раз вовремя. А то и впрямь, голова что-то разболелась от этих дум тяжелых.

Меншиков, воспользовавшись моментом, отвесил Марте преувеличенно галантный поклон, в его взгляде, провожавшем ее округлую фигуру, промелькнуло что-то задумчивое.

Ему не нравилась эта ситуация: беременная фаворитка, имеющая на царя все большее влияние, — новый фактор в сложной придворной игре, который нельзя было сбрасывать со счетов. Пока Петр с видимым удовольствием пил квас и что-то тихо говорил Марте, Меншиков стоял чуть поодаль, задумчиво поглаживая свой подбородок. Его мысли были не только о государственной измене.