Инженер Петра Великого – 7

На миг я испугался, что ей дурно, однако, отняв ладони, она явила счастливую улыбку — она смеялась.

— Слава тебе, Господи! — выдохнула она и, вскочив с места, закружилась по залу, подхватив под руки двух своих фрейлин.

Вся ее царственная выдержка и строгость, которую она, без сомнения, поддерживала эти дни, слетела ненужной шелухой. Зал наполнился смехом и счастливыми возгласами.

Было как-то странно на это смотреть. Императрица же — а на деле, просто счастливая женщина. Видимо слухи об окружении войска здорово попортили ей нервы.

Я стоял посреди этого ликования чужаком. Им я принес радость, на моей же доле осталась тяжесть правды, которую еще предстояло выложить. Представление удалось на славу.

Всеобщее ликование угасло быстро. Оправившись от первого порыва радости, императрица внимательно наблюдала за мной. Ее привыкший к придворным играм ум уловил что-то в моем поведении и докладе. Женская интуиция, помноженная на опыт выживания в змеином клубке власти, подсказывала ей, что за фасадом победы скрывается нечто большее.

Резко оборвав смех, она властным жестом указала на дверь.

— Оставьте нас, — ее голос прозвучал достаточно тихо, но тембр голоса мгновенно превращал простую женщину в государыню. — И вы, ваше сиятельство, — добавила она, обращаясь к наместнику, — будьте любезны.

Наместник поклонился так низко, что едва не коснулся паркета лбом, и, пятясь, поспешил ретироваться. Мои офицеры тоже молча вышли. Створки тяжелых дубовых дверей сомкнулись, отрезая нас от остального мира. Праздник кончился.

Екатерина подошла вплотную. Прямой, требовательный взгляд.

— Говорите, Петр Алексеич. Что на самом деле произошло там на Пруте?

Передо мной сейчас стояла хрупкая женщина, пережившая страшную трагедию. В ней чувствовался внутренний стержень, позволявший ей быть ровней своему титаническому мужу. Такая заслуживала правды.

— Ваше Величество, — Я вздохнул, — победа была. Но это было чудо. Акт отчаяния. Мы оказались на волосок от полного разгрома.

Подойдя к столу с разложенной картой, я ткнул пальцем в излучину реки Прут.

"— Государь шел сюда, уверенный в поддержке союзников, а угодил прямиком в ловушку. Всю эту операцию спланировали явно не в Стамбуле — там исполняли чужую волю.

Из походного планшета я извлек несколько трофейных бумаг, захваченных в ставке визиря (Государь передал их через меня Брюсу), и разложил их веером рядом с картой.

— Взгляните. Вот копия письма господаря Брынковяну: клятвы в верности, обещания провианта и свежих полков.