Изгой Проклятого Клана. Том 5 (СИ)

— Стоп, — я мягко взял её за руки. — Кто велел тебе сделать это? Показывать будущее значит менять его. Особенно, если дело касается, как ты считаешь, одного из главных действующих лиц.

— Самого главного, — она не прекращала улыбаться. Словно блаженная. — Самого-самого!

— Ответ. Мне нужен ответ.

Она прищурилась, как хитрая лиса.

— А никто не велел. Я сама захотела. Пусть боги думают, что властны над нами. Но они боги, только из-за своей силы. А раз сила есть и у меня, то почему я не могу быть такой же? Почему я не могу влиять на будущее и выбрать путь, на котором все будут счастливы?

— Ты не можешь знать, что в его конце.

— А вот и могу! — она нахмурила брови, надула губы, а потом резко обхватила меня руками и прижалась вплотную. — Могу! Даже не сомневайся! Как я в тебе не сомневаюсь и ты во мне не сомневайся! Ты со всем справишься и всё будет хорошо! Я это знаю и точка!

— Пророчества не посмотреть от начала до конца. Слишком много времени на них уходит.

— Не нужны мне пророчества, чтобы знать, что ты победишь, — буркнула она.

Ревнует? Значит, повод будет?

Н-да. Сложно разговаривать с человеком, который знает что-то, о чём не знаешь ты. Хотя, догадаться здесь было не сложно.

— Но отвары я твои всё равно пить не буду.

— Да это просто успокоительное, — хихикнула она в ладошку. — Выпьешь кружку и выспишься, как никогда. Но сначала… — она хищно оскалилась, — сначала мы наверстаем упущенное! — и развязала завязки на своём платье…

Упущенное мы наверстали.

А отвар, действительно, «выключал» что надо. Яшке нужно будет рецепт передать, чтобы он приготовил несколько партий, на случай: вдруг я когда-нибудь смогу поспать спокойно?

На постоянной основе я такое употреблять не собирался. Мой сон должен быть чутким. По крайней мере, пока мои враги живы.

Мы с Мирославой уснули в обнимку. И я видел сны, которые снятся пророкам.

Проснулся я резко. Мирослава мирно посапывала на груди, закинув на меня ногу.

Это был тот самый «Запечатанный Древний»… Тот самый Голос, который обратился ко мне за помощью. Тот самый, который жаждал свободы и пытался оставаться скрытым от Императора.

Тот самый, чьего освобождения, по словам Владислава, допускать никак нельзя.

Я посмотрел на свою руку. Она застыла ровно в том положении, в каком и была во сне.