Изгой Проклятого Клана. Том 5 (СИ)

 — Можешь идти, — но бирюзовый туман из его тела не убрал. Пусть будет. На случай, если начнётся заварушка.

Лютя тут же отошёл и встал за плечом Атамана.

— Ну что, так и будем стоять тут, в дверях, или в гости пройдёшь? — хмыкнул Атаман, и завертел на пальце связку из металлических… ключей? Нет. Не ключи. Слишком много маны. Как в артефактах, замаскированных под эти самые ключи. — У меня для тебя подарок и специальное коммерческое предложение.

— Зачем ты меня ждал?

— Идём. Покажу, — оскалился он ещё шире. — Увидишь и всё сам поймёшь.

А здесь говорить — только воздух гонять, — Атаман окинул красными глазами моих спутников. — Своих можешь с собой взять. Выяснять отношения всё равно не будем. Не сегодня. Не здесь, — хмыкнул он.

— Я перефразирую, чтобы до тебя получше дошёл мой намёк, — бесстрастно сказал я. — Кто сообщил тебе, что сегодня я приду, и именно сегодня меня можно здесь встретить?

— Сегодня? — его брови взлетели вверх. — Нет, приятель. Мы тебя ждём давно.

Я всмотрелся ему в глаза. Красные.

Мне не показалось. И он не был альбиносом.

— Я тебе не приятель, — процедил я. — Кровосос.

Он легко рассмеялся. Без смущения или споров.

Проклятые твари — вампиры. Живут, поглощая кровь других существ. Как правило — людей. Это продлевает им жизнь. Не навечно, как думают многие, но на долгие столетия. Что делает вампиров крайне опасными противниками, если они доживают до трёхсот-четырёхсот лет. Когда наберутся опыта и силы.

Но этот был моложе. Значительно. Ему не больше столетия. Потому что он был ещё слишком похож на человека.

И от того ещё больше презрения у меня вызывал. Я не сразу понял, что стихия крови внутри него слишком неестественная, древняя и похожая на проклятие. Её вырабатывали не его мана-ядра, а проклятые структуры, которыми было прошито всё его тело. Я ощутил это лишь спустя пару минут нашего разговора.

— Кровосос… а ещё людоед, — он облизнул губы. — И убийца. Многократный убийца. По этому Петрограду настоящий призёр. Расчленитель, душитель, отравитель, — он закатил глаза, будто смаковал вкуснейшее блюдо.

 — Я — настоящее чудовище, которое утопило в собственной крови не одного человека. Не потому, что это было выбором жизни и смерти, а потому что я получаю от умервщления других настоящее удовольствие… кайф, понимаешь? — и засмеялся вновь. А потом затих, следя за моей реакцией. С интересом. Без страха.

Но я был невозмутим. Внешне.

Пусть мне и хотелось пробить его сердце рукой, чтобы мгновенно оборвать жизнь этой твари.