Изгой Проклятого Клана

Но тот не дрогнул. Тьма лишь чуть отступила, а затем восстановила целостность барьера.

Тогда он вызвал на себя пламенный покров и пошёл на прорыв, игнорируя призыв Ратибора не рисковать.

Но барьер лишь чуть-чуть продавился под пылающим Ярославом. А затем уже привычным образом выдавил его обратно.

Из-за чего Ярослав злился только сильнее.

— Северский! Мне надо внутрь! Готовь «Северный Ход» и за мной! — и принялся обходить купол с юга.

Но тут на его пути встал Ратибор, со словами:

— Брат, это может быть опасно. Внутри может происходить что угодно.

"— Я не позволю чему-то или кому-то вешать эту дрянь над МОЕЙ ЗЕМЛЁЙ! — Ярослав в ярости ударил по тёмному барьеру пламенным кулаком. Тьма рассеялась под его ударом, но потом сразу же восстановила купол. — Чем бы оно НИ БЫЛО! Даже если это ОН!

И речь была явно не про Мстислава. Он бы не воспроизвёл технику такой силы. Тут уровень не меньше Подмастерья, а то и выше.

Вот только эта техника была не боевой, а защитной. Обычный стихийный барьер.

А вот вскрыть его снаружи может быть проблематично. Судя по всему, энергии в него вбухали предостаточно. Тут нужно или перенапрячь его мощным энергетическим импульсом, или нарушить структуру.

Вот только проще всего и то, и другое будет сделать изнутри.

Я подошёл к оживлённо спорящим Ярославу и Ратибору и сказал:

— В одиночку мне будет проще провести разведку и вернуться сюда с докладом.

— Разумно, — сразу поддержал Ратибор.

— Разумно… — Ярослав сжал челюсти, он всё ещё злился и очень тяжело дышал. А потом процедил: — Да, разумно, — он резко подшагнул ко мне вплотную, дико смотря в глаза. — Если ты увидишь там нечто… непонятное тебе… то выволочи его наружу, прямо в мои руки, — он поднял руки и сжал напряжённые пальцы, будто давил ими что-то.

Его голос становился всё более низким:

— Тогда тебя награжу, Северский. Только вытащи эту мразь! Но не смей её убивать, это моё дело! Всё, иди, — и он отвернулся. Его руки потрясывались от злости.

Я удержался от хмыканья.

Ярослав потерял контроль над одной из самых важных вещей — домом. Своей крепостью. Своим убежищем. И вотчиной, где его власть практически безгранична.

Такой удар по авторитету и, что самое главное, по собственному эго — это нелегко.