Посреди творящегося в голове безумия, я сконцентрировался на том, что делало меня человеком.
Здравомыслие.
Контроль над эмоциями.
Ответственность.
Ослабив сопротивление кровавому безумию, через миг я резко одёрнул руку от головы химеры. Разрывая связь и прерывая поглощение её маны.
Голод тут же активизировался с тройной силой.
Но я держал себя под контролем.
Пока прямо перед глазами не появилась синяя морда Ардамуна. Он спустился с неба.
— Человек? Ты здес-с-сь? Я чувс-ствую твою ярос-сть! — произнёс он.
Я посмотрел ему в глаза.
Похожие на синие камни.
А ведь он такой аппетитный…
В нём много энергии…
Оставалось только…
ВЗЯТЬ!
Моё тело рвануло вперёд, а руки потянулись к его шее…
СТОП!
Он свой!
Он мой фамильяр!
Я одёрнул руки на половине пути.
Сдержал порыв, который мог стоить Ардамуну жизни…
Он сам замер, с испугом смотря на меня. Я оказался рядом с ним быстрее, чем он успел отреагировать.
— Ч-человек⁈ — спросил он.
Человек… да.
Велес говорил, что не стоит подавлять внутреннего зверя.
Что нужно принять его и его силу. И направить своей волей.
Ведь этот зверь, есть я сам.
Я сделал глубокий вдох. Сосредоточился на той дикой жажде крови, которая охватывала меня. На её источнике — мантикоре, находящейся внутри.
И…
Принял, как часть себя.
Её ярость — моя ярость.
Её жажда — моя жажда.
Её хищность — моя хищность.
Но моя воля — её воля!
Ментальная стена, стоявшая между мной и мантикорой, исчезла.
Я во всей полноте принял все желания мантикоры. Включая самые кровожадные.
Потому что, по сути, это были гипертрофированные желания моей животной природы.
Кровожадность? Жестокость? Жажда поглотить всех, кто находится рядом?
Это было лишь желание уничтожить любую опасность.
Просто естественный страх.
И полностью истребить его невозможно.
Можно только принять, что он есть. И будет всегда.
Но это не значит, что я буду его рабом."
"Медленно… прилагая усилие… но не надрывно ломая себя… я отшагнул назад.
Сделал глубокий вдох.
Потом ещё один.
Кровь подолжала бешено стучать в висках.
Слышались и удары сердца.
Но голод и жажда крови постепенно исчезали. Как оказавшийся под волной песочный замок.
— Человек? — повторил Ардамун свой вопрос. А потом с усмешкой оскалился. — Решил прикос-снуться ко мне прекрас-сному⁈ — и засмеялся. Немного нервно.
А я вернул человеческий облик.
— Да Ардамун, — ответил я, рассматривая свою руку, с которой исчезли когти мантикоры.
Мантикора…
Она впервые покорилась мне не силой. Но принятием.
