У каждого из которых в закромах было по относительно сильному боевому артефакту.
Вот только над моей головой не было никого.
Только потолок.
А голос словно звучал из самого камня.
Он сказал:
— Знаешь, в чём злая ирония, Руслан Северский? Наше наследие, которое ты видишь перед собой, это склеп. Но в нём не покоится ни единого тела…
Защитный дух?
Или лабиринт, чей разум сделали на порядок сложнее?
Нет. Я был уверен, что говоривший со мной голос — это вполне реальный человек. Который использует свою магию, для передачи голоса на расстоянии.
Он продолжал говорить:
— Тел здесь нет. Но есть мои предки. В тысячах имён и записей… — вспыхнули письмена на стенах, — которые ты видел перед собой, когда шёл в этот зал. В каждом из них зашита память. Разум. Мудрость.
Тут голос сделал небольшую паузу. И заговорил вновь:
— В обычном роду память хранят родовые древа. Но мы — клан Навич — всегда были другими. Древо, как символ жизни, никогда не приживалось в наших усадьбах. И сама концепция жизни… кратковременной… недолгой… почти незаметной.
Это путь заблаговременной смерти. Так меня учил отец.
Несколько мельчайших частиц моей маны проникли под пол. С их помощью я пытался нащупать источник звука.
И нащупывал. Но не один. А сотни маленьких ретрансляторов этого голоса, в виде тонких потоков маны, которые вели к стенам.
Прямо туда, где находились и записанные слова…
Голос продолжал речь:"
"— В юности я был не согласен. Я наслаждался всем, что предлагала мне жизнь. Вкусная еда. Красивая одежда.
Любовь… — он горько усмехнулся. — Любовь, которую на моих же глазах съели черви. Точнее то, что осталось от женщины, к которой я эту любовь испытывал.
И засмеялся. Ещё более горько. Безумно.
— Любая жизнь — это корм для червей, Руслан Северский. Твоя. Моя. Любая. Впрочем, я уже познал эту истину на себе. Но сначала умерла моя душа. А потом и бренная плоть. Лишь тогда я понял, что мои предки были правы. Во всём.
Символы на стенах вспыхнули ярче.
А слова этого голоса заставили меня вскипеть!
— Ты говоришь как трус! Трус, который отказался жить, когда не справился с испытаниями этой самой жизни! — ответил я, сбрасывая покров невидимости.
— Трус… храбрец… это просто слова, Руслан Северский. А ты мне не судья. Твоя роль гораздо проще.
— Роль? Ты мнишь себя постановщиком театра? У тебя чрезмерное эго, трусливый голос. Это тебя так фанатично обожают террористы «Тихого Дома»? Это ты их незабвенный Лидер? Если да, то я крайне разочарован.
