Измена. Ты будешь моей (СИ)

Потому что вокруг меня ничего, ни огонечка.

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Темнота обволакивает не все тело — руки и ноги будто оплетены тугими жгутами, прикосновение которых кажутся липкими и холодными. Я словно подвешена в воздухе, потому что не чувствую под собой опоры. От этого ощущения кружится голова и теряется понимание, где верх, где низ.

Собираюсь с силами и пытаюсь двинуть руками, выпутать их из жгутов. Но они будто намертво прилеплены к моей коже.

Страх заставляет сердце биться быстрее, чем у птички. Безумно, до слез хочется, чтобы сейчас Рэгвальд оказался рядом.

Даже в самый сложный момент, без доверия и с осознанием предательства, я чувствовала себя рядом с ним под защитой. Он спасал. Приходил в самый страшный момент на помощь…

А теперь? Как же такое может быть? Где я? Кому я понадобилась?

— Прекрасно, — снова звучит трескучий голос.

Затем со всех сторон начинают раздаваться леденящие душу шорохи и поскрипывания. Вдалеке передо мной появляется единственная ярко-алая точка, которая в окружающей тьме кажется ослепительно-яркой.

Свет режет глаза, и я жмурюсь, а когда разлепляю веки, на фоне этого алого ареола четко выделяется темная фигура в капюшоне.

— Ну, здравствуй, Айлин, — звук теперь концентрируется под капюшоном. — Давно мы с тобой не виделись, я даже начал скучать.

Я знаю этот голос. Но от этого мне не становится легче, наоборот. Накрывает новой оглушительной волной ужаса и отчаяния, потому что это лекарь. Тот, кто почти полгода доводил меня до бессилия, тот, кто причинял мне неимоверную боль, тот, о ком говорила Делирия.

На лбу тут же выступает испарина, я чувствую, как по виску стекает капля холодного пота. Желание каким-то образом выпутаться и сбежать становится в разы больше. Теперь, когда я точно знаю, что все его манипуляции, которые он совершал, были направлены не на то, чтобы помочь мне забеременеть, а, наоборот, чтобы разлучить меня с Рэгвальдом.

— Мне всегда нравилось то, какой молчаливой и терпеливой ты была, — едко говорит лекарь, приближаясь ко мне.

 — Доверчивая, открытая… Магия светлая и оттого такая вкусная… Не мог отказать себе, и каждый раз понемногу лакомился ею.

Он смеется, будто тихо лает.

Внутри все трепещет, хочется сжаться в комок, но, как только я пытаюсь отвернуться, шею обвивает еще одним ледяным жгутом.

— Нет, милая, не отворачивайся, — шипит лекарь. — Иначе как я еще смогу подпитаться твоей магией. Нахождение тут, знаешь ли, отнимает слишком много сил.

Проглатываю жесткий ком в моем горле.