Подлой предательнице, которая у меня чуть всю империю не отобрала, не порушила все, что отстраивал столько лет.
Вся доказательная база против нее. Ее переписка. Слитые с ее компьютера базы данных.
Да все! Мать его! Абсолютно все! «Виновна» — вердикт, который не подлежит сомнению.
Но я, мать его, сомневаюсь. Или это сердце мое оживает и хочет верить, хочет знать, что я ошибся.
Да. Ошибся.
И лишь потом приходит запоздалое понимание, что если пять лет назад Юлия не предавала меня, что ее подставили.
..
— Ну что, Игнат?! Кричи, что я виновна! Хотя... кричать — это не про тебя. Ты молчаливо спускаешь курок, так что сейчас тебе мешает меня убить?! Снова!
Юлия в моих руках будто оживает, по ее красивому фарфоровому лицу слезы текут, а в глазах лютая злоба, отчаяние, ненависть.
Она бьется в моих руках, пытается выскользнуть, а я держу ее, будто окаменев, и в себя прийти не могу после полученного удара.
— Что ты молчишь, Игнат?! Отпусти меня! Отпусти! — кричит и бьется, а затем как-то вдруг умолкает.
Словно из шарика воздух опять выпустили, и я вспоминаю укоризненный взгляд старого врача, друга дедушки, которого я вызвал, когда Юля сознание потеряла.
Петр Ефимович — тот единственный человек, который меня со дна вытаскивал, когда после исчезновения Юлия стал пить по-черному, чтобы не броситься на ее поиски.
Я интуитивно ей фору давал, потому что, если бы сразу нашел свою беглянну.
Много дров бы наломал.
Но тогда… тогда мне было так хреново, что загремел в больницу.
С диагнозом. И Петр Ефимович меня на ноги поставил.
Опять.
Очень давно, когда я родителей лишился и замолчал на очень долгое время, именно он советовал деду не сдаваться.
А теперь вот я вызвал его, чтобы Юлю осмотрел.
— Ты пожалей ее, Игнат.. Знаю, что она виновата во многих твоих бедах, из-за нее ты чуть империю не потерял... чуть в тюрьму не загремел, но...
Чешет свою седую бородку и пожимает плечами.
— Но.. у меня образ этой девушки и той роковой стервы, которая тебя чуть на тот свет не отправила, не вяжется.
.. пускай отлежится, отдохнет.. ничего криминального нет, и жизни не угрожает... кроме тебя, конечно, сынок, если не остановишься.
Кивнул тогда, а Петр Ефимович опустил свою старую, но крепкую руку мне на плечо и сжал поддерживающе, а я..я остался, как прикованный, рядом с Юлей и следил за ней, пока моя принцесса спала… с виду действительно спящая красавица, которая чуть не уничтожила меня.
