И вот теперь я вновь на той трассе, смотрю на изломанное авто, в котором погибают самые дорогие люди, и не могу пошевелить окоченевшими конечностями.
То же ощущение. та же ампутация чувств.. и жуткое дикое чувство вины, которое вспарывает нутро, потому что своими руками изуродовал свое счастье!
Уничтожил то, что было дорого.
Позволил запятнать то, что было важным.
Юля… моя наивная маленькая жена.
Я должен был предвидеть, что мы с ней живем не в том мире, где можно доверять кому-то, где можно позволить себе хоть на секунду побыть беспечными.
Ее глаза будто кричали мне: «За какое мое добро ты караешь меня?»
В тот день, когда я показывал проект Константиновской. Для меня все было обыденно: обычная игра на публику, фурор, который произвел проект моей компании...
И глаза моей девочки... Моей Юли, которая смотрела на меня с Марианной.
Я думала, что она меня предала, поэтому и убежала, боясь моего гнева, а выходит…
Выходит, что это она смотрела на свой проект, смотрела на меня и на архитектора, именитую
Константиновскую.
.
— Аааа, - ору и ударяю по рулю, опять и опять, резко ухожу в вираж, избегая столкновения с ограждением, едва не вылетаю в кювет и останавливаюсь, резко бью по тормозам.
Прикрываю глаза и роняю голову на руль, на свои руки.
Если бы у меня была машина времени, если бы я мог повернуть время вспять."
"Черт возьми. Сколько же этих «если бы»!
Стук в стекло заставляет очнуться и оторвать голову, посмотреть в окно и увидеть насупленное лицо сотрудника полиции.
— Ваши документы, права, — выдает с нажимом, когда я опускаю стекло и бросаю взгляд на упитанного мужчину.
Протягиваю молча то, что просят, и мужик читает мои имя и фамилию. Затем смотрит на гоночную тачку, которая стоит несколько десятков лямов.
— Нарушаем, гражданин Юсупов. У меня радар для измерения замкнуло от вашей скорости. Что делать будем? - задает вопрос и глядит на меня внимательно.
— Арестуйте меня, командир. Мне самое место в тюрьме, — отвечаю серьезно, и мужик как-то бледнеет, вновь на документы мои смотрит.
Разумеется, я могу сейчас назвать парочку генеральских фамилий и сказать, чтобы передавал привет моим хорошим знакомым, но я этого не делаю.
Я хочу наказания. Вот такое вот фантомное желание. А желательно расстрельный приговор с предварительными пытками.
Крышей еду, видать. основательно так.
Ни дать ни взять.
— Жизнь припекла, или жена? — вдруг задает вопрос не в бровь, а в глаз, и я ухмыляюсь горько:
— Второе.
