Все еще трезвый, и анестезия не действует. Ни фига не действует. Координация только страдает, а вот разум.
Не вытравить чертовые кадры с изменой моей жены.
Измены той, которую считал чудом, редкостью.
Полетел от нее. Никогда не думал, что мое черствое сердце способно на чувства. Но…
Оказывается, оно умеет чувствовать, да еще и болит так, что хоть вырывай..
После смерти родителей я окаменел, а после того, как дед лишился всего, я просто вырубил чувства, потому что в том мире, в котором существовал, они были лишними.
Юля в самом начале называла меня роботом и была права. Четкий контроль, Доминирование разума. Но с ней система полетела.
Она открыла мне какой-то другой мир. Я с ней чувствовать начал, ощущать.. ее улыбка, взмах ресниц, лукавый и одновременно такой наивный взгляд.
Я думал, что таких, как она, не бывает.
Уж точно не в моем мире. С ней я стал обычным, простым. До нее все было четко. Договорные отношения, прописанные пункты. Я привык платить и получать услуги. Женщины были.
Элитные, так сказать, которые открывают рот только для того, чтобы принять то, что даю. В любых других случаях - рот на замок, меньше раздражителей.
— Мне не нравится то, в кого ты превращаешься, Игнат.
Вспоминается один из последних разговоров с дедом. Мы тогда завтракали за одним столом, я, как всегда, просматривал за кофе сводки по биржам.
Помню, как оторвал взгляд от планшета и взглянул в лицо единственного родного человека, который у меня остался после того, как я потерял родителей в страшной аварии.
— Что ты имеешь в виду, дед? Недоволен тем, как я веду бизнес? У нас была легкая просадка в первом полугодии, но я принял меры и сейчас вывел корпорацию на рекордные обороты.
— Не о том речь, Игнатушка! - Поднимает морщинистую руку и на меня смотрит внимательно, а в блеклых глазах проскальзывает что-то странное, болезненное.
— Ты после аварии родителей замолчал. надолго. я тогда думал, что и тебя потеряю, свою кровь.
сына моей любимой доченьки... у тебя ее глаза, ты знаешь?
— Я не понимаю, дед.
К чему сейчас ворошить прошлое?
Качает головой, проводит указательным и большим пальцем по седой аккуратной бородке.
— Вот и я про то, сынок, ты с каждым днем становишься бездушной машиной, нацеленной только на бизнес. я не помню, когда я тебя в последний раз другим видел прежним. я скучаю по нашим играм в шахматы... где-то в тебе жив еще тот мальчишка, которого я нянчил до трагедии. ты был совершенно другим.
Душевным.
