Я. Хочу. Тебя.

В шкафы позаглядывал. В подвале и на чердаке каждый уголок проверил!

И дикое рычание вырывается прямо из груди, когда понимаю, что ее и след простыл. Такое, что стены дома трясутся! Но разве это поможет?

Блядь.

На хрена ей те подружки гребанные сдались? На хрена вообще поехал? А если ехал, то наручниками надо было к постели приковать. С каких херов это я такой добрый? Взял и оставил на свободе! Дал возможность перемещаться! Даже на сигнализацию дом не поставил. И охрану отпустил. Не хотел, чтобы на мою принцессу пялились.

И чтоб крики ее слушали, а после надрачивали на ее нежное тело!

А надо было. Замуровать. Ток по всему периметру пустить! Чтобы не выбралась!

Но я что? Думал разве, что ей такое в голову придет?

Ору, и тоска наваливается невыносимая.

Под ребрами что-то ноет. И дергает. Так, блядь, как будто оборваться хочет!

Я что? Не заметил, как старость незаметно настигла? Пиздец. Проблемы со здоровьем начались! Охренеть! А еще над Бадридом ржал. Что он каждый год полное плановое обследование проходит и мне его вечно навязывает.

Что в старики сам себя записал! Нормальному мужику эти блядские обследования ни к чему! Он здоров. А если сдохнет, то точно не от болезней! Багировы никогда не были развалинами, трясущимися над своим здоровьем!

Но дергает и рвет все сильнее. Аж дышать трудно.

Сбежала.

А мне казалось… Блядь, какой на хрен казалось? Уверен был, что ей со мной хорошо! Что она, как я….

Что же это, на хрен, получается?

Я ей больно сделал? Ей плохо со мной было? Обидел чем-то?

Или она с перепугу мне отдалась, потому что думала, что нету выбора? Что и так возьму?

– Бляяяяядь!

Ору, как раненый смертельно зверь, херача кулаком в стену.

Дом трещит, камень сыплется, а у меня внутри все трещит и в крошку превращается еще сильнее!

Доблоеб я. Мудак. Зверюга дурная.

Рычал на девочку свою. Пугал, что не выпущу.

Вот она и испугалась! Нежная она. Трепетная. А я увалень грубый. Пережал.

Но что? Разве я мог ее отпустить? Как?

Да она на такой гарпун мне все внутренности глазищами своими зацепила, что я уже с ней как на веревочке.

На канате стальном. Где она, там и я быть должен! Как мог отпустить? Или отдать каким-нибудь уродам типа женишка ее, что прямо в моем саду ее чуть не изнасиловал? Или Гудимову, конченюге старой извращенной?

– Что тебя напугало, девочка?

Может, мой напор в сексе? Не выдержала и от него сбежала?

Но, блядь, так не притворяются! Она же кончала.