Я. Хочу. Тебя.

Все это слабее и меньше, чем доверие.

А вот доверие, это…. Это, блядь, то, чем не разбрасываются. Особенно в нашей семье. Да и в жизни. То, что дороже миллионов и реже черных бриллиантов, которыми мы оба, словно в зеркальном отражении, занимаемся с Романом. Естественно, каждый сам по себе. Не сговариваясь. Да о чем мы вообще могли сговариваться?

­- Жду здесь. Если что, любой кипиш. Сразу поднимаюсь. Мои люди уже на месте, - цедит Градов, испепеляя меня глазами.

Только усмехаюсь в ответ.

Моими людьми уже заполнена вся больница.

Но главное, что Каминский успел добраться. А девчонку уже везут в операционную.

Странно.

Даже закуриваю, проходясь взад-вперед, пока девчонку там латают.

Мало у нас проблем по милости Романа. Так, походу, в еще одну, охренительно серьезную, вламываюсь с разбега.

Если ее семья узнает, у нас станет серьезными врагами больше.

А ведь наверняка узнают. Нет таких  тайн. Которые бы, на хрен , не раскрылись.

Тут вопрос времени. А для жизни девчонки  ее ребенка – вообще нескольких минут или даже секунд.

Ради чего в это влезаю?

Адреналина, мне, что ли, в жизни не хватает?

Вроде перерос эту херню Еще в юности. Когда в кайф кулаками было махать и башку разбивать об то, что не поддается.

Сумасшедший был. Нарванный. Совсем без башни.

А теперь какого хрена?

Сам ни хера не понимаю.

Все же поднимаюсь наверх. Расхаживаю как Цербер по отвратным больничным коридорам. Охраняя ни хрена не свою добычу. Не свою собственность. Ненавижу такие места. Здесь пахнет смертью, отчаянной надеждой и чувством, что от тебя ни хрена не зависит.

Выхожу только когда Каминский выходит. Девушка еще не пришла в себя, но ребенок походу, в порядке. Ее, вместе со светилом, грузят в вертолет Градова на крыше больницы.

Только тогда руки перестают сжиматься.

­- Я тебе должен. Теперь. По-настоящему, - во дворе Роман сверлит меня тяжелым взглядом.

- Не тебе помогал. Девушке, - отмахиваюсь. На хрен мне такие долги?

- Ты не просил, - напоминаю.

Жить надо так, чтобы тебе были должны, это факт.

- Арман. Я не привык к долгам. Но я всегда их отдаю.

Странное чувство.

Наши руки одновременно дергаются к рукопожатию. Непроизвольно. Замирают где-то на середине.

Кажется, громыхнет взрыв. Если сейчас продвинуться хоть на миллиметр дальше.

Замираем.

Глядим в глаза.

Долго.

Молча.

То ли сметая старые барьеры, то ли устанавливая их еще более крепкими.

И вдруг таки одновременно тянем дальше. Вперед.