Я. Хочу. Тебя.

На все лицо!

– Женщин только уроды последние бьют. Ты что, дурочка?

Стараюсь быть нежным, когда обхватываю ее подбородок. Поднимаю голову, заставляя посмотреть мне прямо в глаза.

С ума она сошла! Меня так еще ни разу не опускали! Чтобы я! Девчонку! Да даже любую шмару!

– Я другим ударять тебя буду.

Снова сминаю губы. Вожу по ним пальцами.

Херово получается с нежностью. Особенно, когда тебя так, на хрен, распирает.

Да и нежность это не мое. Успокоить только же собирался! Но, видно, с непривычки, получилось, как у медведя.

Будто в стену впечататься хочет. С кафелем слиться.

– Не бойся, – хриплю, опуская руку на ее грудь.

Блядь. Я же помыться реально собирался. Для начала.

Но хрен с ней сдержишься!

Дергаю на себя, поднимая перепуганную зеленоглазку в воздух.

Втягиваю губами сосок.

Чуть прикусываю, и чувствую, как сводит яйца, когда она тихонько стонет.

Блядь. Я должен. Должен сейчас увидеть ее глаза!

– Тебе будет хорошо, маленькая. Тебе понравится, – хриплю, тяжело дыша, опуская ее снова ногами в ванну.

Ее дрожь и глазки смыли все яростное желание рвать девчонку, не заморачиваясь.

Ни хера.

Мне хочется ее мучить! Но не так!"

"Хочется, чтобы сама изнывала. Чтоб глаза закатывала и руками в простыни впивалась. Чтоб умоляла! Еле выдыхая каждую букву сквозь собственные стоны!

– Давай, - хриплю, выдавливая гель на мочалку и протягивая ей.

– Для начала попробуй сама ко мне прикоснуться.

Поднимаю руки вверх.

Показываю, что абсолютно безопасен.

И что ж она все равно?

Прикоснулась осторожно к груди мочалкой.

Провела так, что все тело током рваным дернуло.

И сама отшатывается, будто ее лупануло.

Опять с ужасом глаза свои распахивает!

Ни хера! Так не пойдет!

– Разве так страшно?

Ловлю ее руку. Подношу к лицу. Сам, ее тонкими пальчиками веду по уже появившейся жесткой щетине.

– Это просто кровь запеклась после боя. Сейчас смоется, все не так жутко будет.

Блядь.

Впервые.

Я как пацан.

Кайфую просто от того, что рука девчонки по лицу моему проводит.

– Представь себе, что я в твоих руках, – хриплю, чувствуя, как член дергается.

Мысленно таки херачу себе в челюсть, потому что руки дергаются. Требуют ее схватить. Вжать. Накрыть всем весом.

– Ну? Смелее, девочка. Смелее…

Да что ж у нас вода, как кипяток, а?

Весь паром исхожу. Дымлюсь, будто в котел со смолой попал.

А черти, что дров поддают… Все они в ней, все в ее глазах.

Диких. Огромных. Меняющих свой цвет.