Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Эй!

Швыряю в главного его войска копию бумаг, выправленных Давидом.

– Можете почитать, если умеете, конечно. Ваш хозяин остался с голой задницей. Ни хрена у него больше нет. И заплатить ему вам будет нечем.

Спиной чувствую, как его бойцы начинают шептаться.

Стволы уже опускаются.

Вместо того, чтобы держать меня на мушке, начинают разбредаться между деревьями.

– Вот так, Гудимов, – усмехаюсь, ловя его, пытающегося отползти, за шкирку.

– Ты жизнь прожил, а так ни хрена ничего и не понял. Те, кто за бабло тебе служит, за бабло же тебя и продаст.

– Сволочь, – харкает мне под ноги.

– Я?

Блядь, он меня искренне удивляет. Вот правда. Давно так не удивлялся!

– Ты что? В детстве поговорок не учил? А в них, между прочим, народная мудрость. Не рой яму другому. Никогда не слышал, мммм? Ну тогда считай, что это карма. Ты у меня хотел все отобрать, а великая Вселенная подарила все твои богатства мне. Ты же, я слышал, просветлялся там. На Тибеты ездил. Тантрический секс практиковал. Когда на десятерых одну расписывал.

– Ни хера. У меня много еще чего осталось!

Шипит, дико вращая глазами.

– Я все равно тебя уничтожу, Багиров! Зря ты так зарвался!

– Правда? Ах, точно! Совсем забыл!

– Марат. Давай, - набираю номер друга.

И уже через секудну даже глаза от наслаждения прикрываю. Оглушительный взрыв долетает даже сюда.

– Это то, что у тебя оставалось, Гудимов. Фейерверк и впечатления городу надолго обеспечены. А теперь. Раздевайся.

– Ты совсем охренел? Совсем берега попутал! Правильно говорят, ты полный беспредельщик, Багиров! Убить хочешь? Убивай! Но зачем издеваться?"

"Хочу по-настоящему тебя, Гудимов, с голой жопой оставить. Кто знает? Может, кто-то из твоих бойцов позарится? Ты же у нас любишь разные виды секса? Особенно группового, м?  А вообще. Убивать тебя не хочу. Не хрен мараться. Но ты на всю жизнь запомнишь, как это, девушек беззащитных красть и мучить!

А ни хрена в нем гордости нет.

Понял, что без всего и без бойцов своих остался.

Сразу сник.

Плечи ссутулил.

Дрожащими руками расстегивает рубашку.

– Все снимай, - подгоняю.

Задолбался я с ним разбираться.

Ничтожество.

Нормальный бы подыхал, а в лицо бы плюнул.

А так даже размениваться не стоит.

После такого даже если и был хоть один боец, который и без бабла его защитить был готов, то уже не осталось. Слабаков и жалких тряпок никто защищать не станет. Только плюнуть и растереть.

Уверен.