Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Настоящей мужской силе, которая исходит от каждой клеточки его тела.

Это наверное, чисто женский инстинкт. Какой-то первобытный, вшитый в нас самой природой. Подчиняться сильному самцу. Расплавляться и таять под его мощью. Отдаваться, отключая все мысли.

Но!

Мы не в каменном веке и не в дикой природе!

Хотя теперь я начинаю понимать тех девушек, что готовы были броситься под ноги победителям.

Эта сила, эта мощь, она притягивает.

Будит в нас то, что прикрыто цивилизацией и культурой. Пробуждает заложенное испокон веков самой природой.

Бесконтрольную тягу отдаваться сильнейшему. Звериную. Ведь он него всегда наилучшее потомство. А еще он способен защитить и его и свою женщину от всех остальных. От всего мира!

Это что-то запредельное. Прошитое на подсознательном уровне.

Но!

Все же сейчас совсем другие времена!

И я должна! Должна не позволять своей голове и мозгам отключиться, превратившись в самую настоящую неконтролирующую себя самку!

– Это у тебя игра такая?

Уверенным жестким движением ноги заставляет мои ноги буквально разлететься в стороны.

– В жертву играешь? В невинность?

Его палец толкается все быстрее у меня внутри. Все уверенней. Заставляя меня тихонько поскуливать и бессильно выбросить руки вперед. В безнадежной попытке отстранить от себя пышущее жаром и похотью стальное тело.

– Я не по этим делам, малышка. Не люблю жертв. Даже если это игра.

Его палец прижимает уже неистово запульсировавшую горошинку клитора, пока второй резко вбивается внутрь.

"И я уже не разбираю его слов. Только обрывки. Звуки. Хрип. Рычание. Его запах, что забился в ноздри. Пропитал меня всю. Насквозь. Его жар, который растекается ядовитой отравой у меня под кожей.

И вспышки. Резкие, режущие вспышки перед глазами.

И такие же судорожные, спазмами, внутри.

От которых и больно и так сладостно. Так невероятно. Будто я взлетаю. И одновременно проваливаюсь куда-то в пропасть. Ничего не различаю больше перед глазами. Словно пелена.

И одновременно ослепляет слишком ярким, слишком резким светом.

Только его глаза. Черные омуты. В которых тону. Тону с головой. Намертво.

Соски ноют.

Болят.

Простреливают.

И он, будто чувствуя, накрывает грудь своей рукой.

Сжимает твердую вершинку соска, как в самом начале.

Резко выкручивает вверх.

Ноги подкашиваются.

Вспышки становятся сильнее.

Уже простреливая по позвоночнику до самого затылка.

Выключая последние ошметки здравого смысла. Снося разум напрочь.