Я тебя забуду

Боль не возвращается до самого вечера. Шаталов с его альтернативной медициной здесь, конечно же, ни при чем. Но от его волшебных таблеток я не отказываюсь.

К счастью, самого себя в комплекте с лекарством местный эскулап не предлагает. После нашего поцелуя я для него вообще словно исчезаю. Всю субботу Шаталов работает в кабинете, не замечая моих прогулок туда-сюда по коридору. В воскресенье — больше двух часов пропадает в тренажерном зале, а потом снова заседает в кабинете."

"Никогда не встречала более трудолюбивых людей.

Папа не был трудоголиком, да и умер он на рыбалке, от отравления какой-то настойкой. Отчим предпочитал вкалывать только в спальне. Обычно с мамой, иногда случалось, что с любовницей. Сама мама после восьмичасового рабочего дня работала лишь на диване. Смотрела сериалы. Ругалась на рекламу. И вздыхала во время новостных передач.

С Шаталовым все не так. Как ни искала, я так и не нашла пульт от телевизора. В кладовке не оказалось и намека на рыболовные снасти. А из женщин здесь обитаю одна я.

Все это немного непривычно. К вечеру воскресенья хозяина-трудоголика становится жалко. На радостях, что таблетки в очередной раз помогли справиться с болью, я даже заглядываю в его кабинет. Открываю рот, чтобы сообщить о новой партии жареной картошки. И теряюсь.

— Я сейчас уезжаю, — сообщает Марк, застегивая пуговицы на рубашке.

— Деловой ужин в воскресенье? — Сама не знаю, зачем спрашиваю.

— Закажи себе в доставке какую-нибудь еду. Лучше полезную.

Жареной картошкой легко можно заработать гастрит.

Он проходит мимо. Совсем близко и все же не касаясь, будто я прокаженная или могу испачкать.

— На вас заказывать? — срывается с губ еще один дурацкий вопрос, и я чуть не хватаю Шаталова за руку.

Глупо. Но внутри словно какой-то ежик топорщит иголки, и от острых уколов соображать совсем трудно.

— Нет. Меня не жди. Буду поздно.

После такого ответа точно нужно заткнуться, а еще лучше — быстренько рвануть в гостиную и спустить побольше денег на фуа-гра или еще какие-нибудь деликатесы.

Жаль, в вопросах, касающихся Шаталова, мой язык категорически не желает дружить с мозгом.

— Вы едете к ним?.. — бросаю в спину.

— Не понял. — Чудовище оборачивается ко мне всего на секунду.

На красивом лице ни одной эмоции. Взгляд — как у хирурга перед сложной операцией.

— Вы едете заниматься сексом со своими знакомыми? — произношу медленно, как слова из иностранного языка, который пока только учу.