Эра Мангуста. Том 1

А потом нахмурилась и обвиняюще ткнула в меня старческим пальцем:

— Ты сам, точнее, граф Андрей Мангустов, тот ещё козёл! Последние средства мать отдала, чтобы ты поступил в академию в Краснодаре, ну, точнее, в изнанке возле Краснодара. Все просто называют это заведение Краснодарской академией. Но об этом потом. Так вот, ты в первую же неделю после заселения в общежитие устроил ссору с двумя графьями и даже князем! Получил ты знатно, хотя и покалечил одного так, что пришлось докторов аж из Москвы вызывать, но виноватым ожидаемо сделали тебя, поскольку свидетелей не было, а слово князя супротив твоего, сам понимаешь! И вот ты тут.

— А тут — это где? — меня реально настолько увлекла история «моей» жизни, что я даже перестал жевать, и каша безвозвратно остыла.

— Сейчас мы находимся в исправительном добывающем лагере, на втором уровне изнанки, недалеко от Адлера, рядом с вашим летним домом. Тебе дали месяц исправительных работ. Нереально мало с такими противниками в суде, но академия ходатайствовала, чтобы ты вернулся до начала занятий.

В этот момент я нащупал какую-то бумажку в кармане штанов. Вытащив её и развернув, обнаружил, что смотрю на обычную фотографию, модную у нас в конце двадцатого века. Сейчас их заменили картинки в гаджетах и соцсетях. С фото на меня смотрела очаровательная молоденькая девушка с розовыми волосами, курносым носиком и очень умными живыми глазами. У меня откровенно зашевелилось в штанах. Похоже, тело прекрасно помнило ту, кто была на фотке. Да плюс гормоны юного организма играют.

— Да, это из-за неё ты повздорил с той тройкой, — мельком взглянув, озвучила старушка. — Подробности ты, точнее, Андрюшка, мне не рассказывал. Но они оказались не ровня тебе, совсем не ровня. И вот ты тут.

Она замолчала, о чём-то задумавшись. Я её не торопил, мне тоже было, о чём поразмышлять. Не повезло с тем, в кого меня подселили, похоже, тот ещё уродец. Да и род, судя по всему, не из успешных. Но это всё фигня, я в Москве из крестьянина в совсем не последние люди вылез, и это без дряхлых любовниц и подобной гейской мерзости.

— Аманда, или мне тебя Чур называть? — я улыбнулся. — А что такое эта ваша изнанка? Ты уже несколько раз говорила о ней как о чём-то само собой разумеющемся. Но я же не отсюда! Объясни, пожалуйста.

Вместо ответа она поднялась, бросила в меня дублёнкой, которую сняла со стены, а сама напялила что-то рваное, в чём угадывалась когда-то дорогая шуба.