Аманда, услышав начало разговора, тактично вышла за дверь.
— Ходят за ним толпами, в рот смотрят, угодливо хихикают над каждой шуткой. Как он их терпит? — дриада подняла на меня огромные глаза, которые сейчас не щурила по новой привычке. — А главное, зачем?
— Не знаю, — честно сказал я. — Ты у него не спрашивала?
— Спрашивала, но он сказал, что это — одна из его обязанностей, и не самая приятная. А кто его обязал, если он главный?
— Главный не может быть в вакууме. Он тоже от многих зависит. От армии, которая защищают страну, от полиции, хранящей спокойствие в городах и сёлах, от крестьян, выращивающих пищу для всего населения, от фабрикантов, заводчиков, журналистов и ещё очень многих.
А также от лидеров соседних стран, послов и подобных. Он им не подчиняется, но зависит. И это только верхушка айсберга, всё намного запутаннее.
— Странный всё-таки у вас мир, — грустно протянула Аива. — Странный, злой и нечестный.
Я потянулся к девушке и обнял за худенькие, но крепкие плечики.
Она в ответ потёрлась колючей гривой своих волос о мою щёку. После чего взяла следующий оладушек.
Такси домчало меня до нужного места всего за полчаса. То, что Аманда обозвала маленьким дворцом, на деле оказалось просто хорошим особняком с ломаной крышей, высотой местами до четырёх этажей. Площадь застройки — квадратов четыреста. А вот местоположение мне очень понравилось. Участок с домом находился в излучине реки, и вода омывала его с трёх сторон. Невероятно красивое место, особенно летом.
Кованые ворота оказались не заперты, и я спокойно вошёл внутрь. Дорожки, вымощенные камнем, клумбы, ухоженный сад. Навстречу шёл высокий худой мужик с граблями в руках и в нелепом котелке на голове. Он настороженно смотрел на меня.
— Простите, а вы чьих будете? — спросил незнакомец, когда мы практически поравнялись.
— Граф Мангустов, новый владелец этого дома, — с нужным в этой ситуации высокомерием ответил я. — С кем говорю?
— Так это, садовник я местный, Сенькой звать, — залебезил верзила.
— А вашему сиятельству, наверное, Илья Афанасьевич нужен? Ну, управляющий наш.
— Веди! — снизошёл я до ответа.
Садовник распахнул передо мной большую деревянную дверь, окованную железными розами, громко скрипнувшую. Несмотря на большие окна, внутри царил полумрак, тяжёлые портьеры перекрывали доступ света.
На скрип выскочил невысокий и плотный, на грани понятия «толстый», мужчина с негодованием на круглом безбородом лице.
