К огромному моему сожалению, их были единицы.
Дворецкий, или как тут называют открывальщика дверей, пропустил нас в прохладу холла, оттуда в явно малую столовую, используемую для неторжественных случаев. Огромные мягкие кожаные кресла обещали неземное блаженство филейной части. На красивом овальном столе тут же появился чай с кучей сладостей. Надежда, извинившись, на время вышла, а вернувшись, сообщила:
— Матушка спустится к нам минут через пять.
Пока отдавали честь вкусной кулинарии, мы молчали. Вскоре открылась дверь, и появилась она.
Полная копия своей дочери, хотя, скорее, это Надя была копией. Зрелая красота делала её ещё лучше, и, оценив внешность матери, легко было представить, какой будет её дочь. Самое странное, это цвет волос, я всю дорогу считал, что Надя красится в свой невероятный розовый. Но у матери были точно такие же! Похоже, это обусловлено генетически, и оттенок шевелюры натуральный.
— Андрей, Наталья, рада вас видеть, — сделала намёк на поклон графиня.
Я вскочил, склонился в правильном поклоне по этикету, Наташа присела в книксене, опустив голову.
Потом пододвинул хозяйке дома стул и сел сам. Она, отставив пальчик, взяла чашку и произнесла:
— Дочь мне рассказала о цели вашего визита. Я согласна продать вам достаточно земли, допустим, за один рубль. Даже, прямо скажем, очень много земли. Вам хватит и на зону отчуждения, и на городок старателей, и на различные фабрики и заводы. Но у меня есть небольшое условие.
Она сделала паузу, а я напрягся. Эта женщина воспринималась мной, на основании опыта прошлой жизни, очень умной, хитрой и даже мудрой.
Её ни в коем случае нельзя недооценивать. Тем более Коброва готова подарить земли! Значит, услуга будет реально серьёзной.
— Я весь внимание, — ответил я.
— Сделка состоится, если ты посватаешься к моей дочери! Со свадьбой я вас торопить не буду, помолвки достаточно. Меня устроит даже её роль младшей жены.
Москва, Кремль, кабинет императора КречетаИмператор сидел на кресле и с раздражением разглядывал стоящего напротив него посетителя — ничем не примечательного мужчину средних лет с зализанной набок чёлкой.
— И вы утверждаете, — лениво процедил он. — Что не имеете никаких доказательств? С чем же тогда пришли ко мне?
— Не совсем так, — сделал поклон мужчина. — У нас есть свидетельские показания. Фигуранта, некоего графа Мангустова, он уже совершеннолетний, и трёх должностных лиц, включая меня."
"— Мангустова? — скучающее выражение лица Кречета обрело лёгкую заинтересованность.
