Собственноручно взяв поднос, поставил на него чайник с чаем, пару чашек и какие-то пироженки, и мы прошли в кабинет. Я налил старушке чаю, пододвинув лакомства.
— Чегой-то ты какой заботливый? — удивилась она. — А я уж, грешным делом, подумала, что ты про меня совсем забыл.
— Прости, милая, — покаялся я. — Совсем закрутился, столько навалилось. Я исправлюсь, честно!
— Да ладно, будет тебе. Разве ж я не понимаю, что ли? — улыбнулась она. — Что хотел-то? Не просто так ведь старую вниманием балуешь?
— Ну, изначально да, поговорить хотел.
Вопрос у меня важный.
Я минуту помолчал, попивая чай, и продолжил.
— В последнее время осознавать начал, что моими поступками и мыслями руковожу не всегда, точнее, не только я. Мой предшественник иногда заставляет принимать решения, непонятные мне самому, задним числом. Что чертовски мешает жить. То я — это я, а то какой-то слюнтявый тюфяк на розовом пони. Главное — не вижу разницы, понимаешь? В итоге сделаю что-нибудь, сотворю и наутро просто испанский стыд испытываю.
— Так это, оно так и должно быть. К тебе Андрюшкина память переходит, а синапсы и прочая заумь в мозге — штука неоднозначная. В нейронных связях перемешивается не только информация как таковая, но и взгляды на жизнь, и варианты реакций, и принятие решений. Так что готовься с этим жить месяца три точно! Потом ток начнёшь отделять одно от другого.
— Да я же за это время столько накосячу, что всю жизнь потом разгребать буду! — возмутился я. — Неужели нельзя что-то с этим сделать? Как-то отменить или ускорить сильно?
— К сожалению, нет.
Во всяком случае, я о таком не знаю, но у меня есть идея. Я бы на твоём месте открылась дриаде. Она преданна тебе и тайну твою не выдаст.
— Она уже в курсе, — улыбаюсь я. — Сама как-то определила. И что дальше?
— Спроси у неё. Магия тела вельми сильна в ней, и отлична она от нашей. Возможно, есть у дриады способ!
— Хм, а ведь твоя правда! — я почесал затылок. — Ведь всё перед носом! Я уже говорил, что отупел? Спасибо, родная! Ты гений!
Я обнял бабку и закружил по комнате тощее тельце.
— Отпусти, олух! Аж голова кругом пошла, нельзя так со старой! — прикрикнула она, но было видно, что не сердится.
— Ещё вопрос: что ты думаешь о Надежде?
— Да не понравится тебе то, что я думаю, сам решай. Хотя не сейчас, а когда совсем собой станешь.
— Ну, а всё-таки? — теперь мне стало действительно интересно.
— Славная она девочка, очень хорошая, — хлюпнула носом Аманда. — Только с семьёй ей не повезло.
