Не знаю, откуда они ехали, но всего через десять минут ангар оцепили. Всех вывели на улицу, к моментально возведённой палатке со столом и стульями внутри. Кто-то деловито ворочал трупы, кто-то уже опрашивал водителя. Ко мне подошёл офицер в погонах майора и протянул подписанную мной же бумагу об объявлении войны.
Сразу вспомнил песенку «А я люблю военных, красивых, здоровенных». Этот образец подпадал под все три характеристики, думаю, девушки вешаются на него толпами.
— Граф Мангустов? — для проформы уточнил он.
— Это ваше? Вы подписывали?
— Подписывал я, но не моё. В двух словах не объяснишь, но я готов.
— Хорошо, жду вас в шатре, как только там закончат с водителем, — недобро прищурился красавчик.
Он аккуратно сложил бумагу и зашёл с ней внутрь. Через пару минут бледного водителя в наручниках вывели, и меня пригласили войти. Уже наученный горьким опытом, я снял колечко, скрывающее ложь, и уронил его на дно кармана.
Внутри, помимо уже виденного мной майора, сидели двое в погонах лейтенантов, оба непримечательной внешности.
Меня пригласили присесть, знакомо уведомили, что мои слова будут проверяться на истину.
Весь рассказ занял минут пятнадцать. Я практически ничего не скрывал, зная, что врать нельзя ни в коем случае. И тут до меня только дошло! Дриада! Мать вас всех за ногу и об колено! Сможет ли она справиться с допросом? Хотя можно придумать, что полная ментальная защита — дар Мангуста, и пусть проверяют.
— Что вас так взволновало, граф? — сенсор внимательно смотрел в мои глаза.
— Да до меня только сейчас дошёл объём рисков, — абсолютно искренне, но размыто сказал я.
Такой вариант ответа полностью устроил «живого детектора лжи», и тут посыпались вопросы. По мере моих реплик отношение ко мне менялось, теперь поглядывали уже сочувственно-одобрительно.
Мурыжили полчаса точно, но, наконец, отпустили, и даже без наручников. Расписку Сорокиных тут же вернули как документ, подтверждающий право на боевые действия между родами.
А вот мою забрали.
Следом завели графиню Коброву, с ней провозились минут пять. Но мне хватило времени, чтобы предупредить о своей идее дриаду. На её языке я кратко описал про дар Мангуста и сказал, что подробности можно не говорить, поскольку это родовой секрет, а сам дар слишком редкий.
Следующей предсказуемо завели Аиву. К моему удивлению, время откатывать не потребовалось, девушка справилась, и ей поверили.
