Поднимай всех ветеранов, полицейских, найми всех наёмников, каких сможешь. Я хочу, чтобы мы забрали Ирбит до конца следующего месяца. А Иванову передай: если он не справится, то я его казню.
Уставшие глаза графа внезапно угрожающе блеснули, он пригладил поседевшие волосы. Посмотрел на дочерей и инстинктивно коснулся левой руки, на которой не было двух пальцев. Проклятое напоминание о том, что он однажды проиграл Архарову. Но это было давно и неправда. Сейча-то всё точно будет по-другому. Так ведь?
— Как прикажете, ваше сиятельство, — поклонился дворецкий и отправился исполнять приказ.
* * *"
"День прошел замечательно. Если так можно сказать о тренировке, которую устроил мне капитан Гаврилов. Сначала этот переросток заставил меня приседать до отказа. А когда ноги просто перестали разгибаться, и я рухнул на землю, он велел встать в планку.
По началу всё было хорошо. Мышцы живота горели огнём, но было терпимо. Спустя минуту меня начала колотить дрожь, будто подцепил болезнь Паркинсона.
Дыхание сбилось, жар стал выжигать не только мышцы, но и всё тело изнутри. И примерно на второй минуте, я рухнул на землю.
— Слабовато. Думал, вас в пансионатах тренируют более жестко, — хмыкнул капитан.
— Голила-пелелосток. Мне всего два. Чего ты ещё ждал от меня? — шумно дыша, ответил я.
— Отлично. Если у тебя есть силы огрызаться, значит можешь выполнить ещё пару упражнений. Поднимайся на ноги, — требовательно сказал Гаврилов.
— Извелг. Это жестокое облащение с детьми.
Я буду жаловаться, — пыхтя бубнил я, поднимаясь с земли.
В итоге он гонял меня ещё полчаса, и в дом я заполз в полуобморочном состоянии. Мама, увидав меня, тут же напоила водой и побежала топить баню, но слегка опоздала. Это уже делал Гав, о чём я знал, но ей не сказал. Пусть голубки побудут наедине, может, перестанут грызться?
Хотелось посмотреть в окно на их встречу, но сил подняться с кровати не было. Чёртов солдафон заставил меня выложиться на полную. В ожидании пока баня натопится, я уснул.
Правда, поспать мне не дали. В бок толкнула массивная ладонь и послышался бас Гаврилова.
— Подъём. Сейчас Елизавета Максимовна выйдет из парилки, и пойдём мы с тобой.
— А ты чего тут? — зевнул я. — Думал, ты будешь подсматливать за моей мателью. Извлащуга. — Я улыбнулся и тут же схлопотал звонкого леща. — Ай! Больно же.
— А ты чепуху не мели, тогда и не придётся огребать, — обиженно буркнул капитан. Видать, мои слова его и правда задели.
