Правый глаз обожгло, он провёл пальцем по веку и почувствовал липкую кровь. Скрежетнув зубами, он сделал шаг в сторону парапета моста, споткнулся и упал на колено. В небе мелькнула огромная тень и тут же исчезла во всполохе автоматной очереди. Тварь рухнула на асфальт, усыпанная рваными ранами от бронебойных пуль.
К Юрию подбежал водитель. Зрачки расширены от ужаса, зыркает во все стороны и, не прекращая, ведёт огонь. А ещё что-то кричит в ожидании ответа. Но Юрий его не слышал, в ушах звучал лишь пронзительный писк, а перед глазами всё плыло.
Водила понял, что не дождётся ответа, забросил Архарова на плечи и, пробежав пять метров, перепрыгнул через ограждения.
Падая в воду, Юрий увидел, как из ярко-алой печати хлынул огненный дождь, стирая с лица земли половину города Губаха. Удар! Холодная вода привела в чувство, и баронский сын вынырнул на поверхность. Через пару секунд на поверхность всплыл и водитель.
Он лежал на водной глади лицом вниз и скользил по течению. Видимо, потерял сознание от удара об воду.
Юрий догнал его в два гребка, перевернул лицом вверх и, стуча зубами от холода, всё же выдавил:
— Я же говорил, что вытащу тебя, чего бы это мне ни стоило.
Подхватив водителя левой рукой, Юрий стал загребать воду правой, стремясь убраться как можно дальше от города, который с минуты на минуту станет одним из крупнейших рассадников тварей на континенте.
* * *
Михайловск.
Два дня спустя.
День начался как обычно. Утренняя тренировка, на которой Гав заставил меня выложиться полностью и иссушить запас маны.
Потом он отправился на завод, а я приседал, отжимался, подтягивался, практиковался в фехтовании, используя палку вместо меча, метал ножи — и многое другое.
Когда программа-минимум закончилась, я принёс пару вёдер воды в дом, чтобы мама могла приготовить поесть, а сам побежал с ребятами играть в футбол. Правда, играть в футбол мы стали намного реже. Ребята просили научить их драться, и я учил так, как мог. У Лешего получалось отлично, а вот Крест постоянно уставал раньше остальных, отчего злился.
Ведь даже Беляш оказался более выносливым.
— Ну нахрен это курево! — выругался Гарик и, смяв пачку папирос, зашвырнул её в кусты.
— Давно пора, — поддержал Леший, и тренировка продолжилась.
После отработки ударов мы отправились на речку. Майское солнышко пригревало, трава зеленела, а душа радовалась тому что скоро лето. Искупались, позагорали, а солнце покатилось за горизонт. Пришлось попрощаться с бандой и отправиться домой. Хотя очень не хотелось.
