Эволюционер из трущоб. Том 3

— Михан, да тут речек целый вагон. Вот вода так и шумит. К примеру, справа Бурдунка, Костылевка, Карагуз, Уфа. А слева Куелга, Бузюрла, Сухояж, правый и левый Индостак, Нагальба и Тарта.

— Обалдеть, и всё это на куске земли в пятнадцать километров? — удивился я.

— А ты чё думал? Благодатный край! Я поэтому и не хочу отсюда никуда уезжать. К примеру, летом Костылевка так мельчает, что там рыбу голыми руками можно ловить. Скажи, пацаны?

— Да, помню я как ты эту рыбу руками ловил. Ха-ха! — заржал Беляш.

— Ага.

Вытащил Карпа за жабры, а тот ему хвостом такую оплеуху отвесил, что Гарик чуть сознание не потерял. Ха-ха-ха! — выкрикнул Леший, едущий впереди.

— Ну, я ж не вырубился! — возмутился Гарик. — А вы чё скалитесь? Скоты. Пострадал я один, а рыбку жрали вы все, — укорил он друзей.

— Да, рыбка знатная была. Согласен, — поддержал Креста Беляш.

— Тебе лишь бы пожрать, — усмехнулся Заводчанин, едущий рядом с Беляшом.

Беляш улыбнулся и пнул велосипед Заводчанина в переднюю часть рамы. Рулевое колесо заходило ходуном, и Заводчанин, пытаясь поймать равновесие, улетел в кювет с громким криком «Жирная тварь!».

Услышав это, все заржали, даже Беляш.

— Молодец. Нечего терпеть его нудёж, — поддержал я Беляша.

— Подождите меня! — послышался позади крик Заводчанина, выбирающегося из кювета.

* * *ПГТ Арти.

Капитан Гаврилов стоял в полной выкладке. Камуфляж, разгрузочный жилет поясного типа с подсумком для медикаментов и прочего за спиной. На поясных подсумках разместились четыре магазина для автомата и два для пистолета, а ещё пара гранат.

Автомат на ремне переброшен через плечо, пистолет в кобуре.

Гав невольно улыбнулся. Уж очень давно он не чувствовал себя воином. Тренером — да, в какой-то степени отцом и мужем тоже. Но жизнь гвардейца, к которой он привык, начинала забываться, и это его печалило. Ведь всё, что он умел делать хорошо, так это служить роду Архаровых. Быть щитом и карающим мечом.

Да, такая жизнь была тяжела и полна трагических событий. Но терять сослуживцев так больно лишь в первые годы.

Потом сердце черствеет, и ты перестаёшь привязываться к новым бойцам. Выжили? Хорошо. Погибли? Значит, были недостаточно обучены. По крайней мере, так говорил себе капитан Гаврилов. На деле же, он помнил имена и лица всех бойцов, которые погибли под его началом."

"Вот и сейчас он стоял в ветхом сарае, глядя на двух бойцов ранга воин. Всё, что они умели, так это отменно стрелять и худо-бедно использовали ману для усиления тела.