Эволюционер из трущоб. Том 3

На ткани осталась красноватая полоса. Зачем мне полотенце, спросите вы? Ну надо ведь каким-то образом коллекционировать доминанты.

Полотенце тут же отправилось в пространственное хранилище, а жемчужину я убрал в карман. Ну, что я могу сказать? При первом приближении, могу смело сказать, видал я в этом мире существ и пострашнее. Да, мне придётся не сладко, если на меня нападут сразу три или четыре твари, но по одиночке я их раскидаю без особого труда. По крайней мере, так будет до тех пор, пока у меня есть мана.

Я прислушался к себе и понял, что исчерпал почти половину резервуара. Похоже, зря игрался с трансформацией мимика. Ну, зато теперь я знаю, насколько опасны аномалии не из книжек, а, можно сказать, видел всё собственными глазами.

Я перевёл взгляд на противоположную улицу. Три дома были разбросаны по округе и лежали ровным слоем обломков, перемолотых взрывами. В эту прореху виднелось кладбище, в центре которого клубилось белёсое облако высотой около двух метров.

— Разлом, — улыбнулся я.

Именно так он был изображен в книге, которую я читал в пансионате. Почему-то аномалии зачастую имели довольно низкий цветовой профиль. К примеру, термическая аномалия визуально выглядела, как красновато-оранжевые искры, изредка вспыхивающие на уровне пары сантиметров от земли. А вот разломы поднимались вверх, порой даже на десятки метров, в зависимости от их ранга.

Разлом, который видел я, был первого ранга. По-хорошему я добыл то, что хотел, и нужно уходить… Эх… Как там говорил Гарик? Кажется «жадность фраера сгубила».

Глава 10

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В детскую спальню сквозь приоткрытые шторы просачивались солнечные лучи. За окном пели птички, а в комнате пахло детской присыпкой. Тут и там лежали сотни разнообразных игрушек. Плюшевые мишки, машинки, солдатики. Совершенно не ясно, зачем они новорождённому, но так уж захотелось его матери.

— Ну, что там? — поторопила кудрявого профессора Зинаида Парфирьевна, младшая жена барона Архарова и, пожалуй, самая амбициозная.

Зинаида давно хотела родить Константину Игоревичу сильного наследника и, похоже, всё получилось. Во всяком случае, она на это очень надеялась. На детской кроватке лежал мальчик, которому от роду было всего две недели. Агукал, тянул руки к очкарику, склонившемуся над ним.

— Чего вы молчите⁈ — возмутилась Зинаида Парфирьевна, когда профессор ей не ответил.