Эволюционер из трущоб. Том 3

С таким лучше не связываться, — кивнул третий боец со шрамом на щеке. — Вот только кто пойдёт майору передавать сообщение капитана?

Гвардейцы переглянулись; желанием приносить майору плохие вести никто не горел. По крайней мере, никто из троицы. Четвёртый же гвардеец пребывал в задумчивости и не слушал товарищей. Заметив, что он витает в облаках, парня толкнули в плечо.

— Яшка, ты чё завис? Пойдёшь к Крынову?

— Чё? — нахмурился парень, а потом кивнул. — Да, хрен с ним. Схожу. Слушай, а ты же Семёна Скрипова знал?

— Эт Егора Елисеевича сын, что ли? — спросил усатый и выдохнул облако густого терпкого дыма.

— Ага. Он самый. Тот, который помер три года назад.

— Не, ну как знал? Не то, чтобы мы с ним дружили. Но да — в соседнем доме жил. Батя у него мировой мужик. А этот — так. Олух царя небесного. Ох, и намучился с ним Егор Елисеевич, просто мрак, — затянувшись, сказал усатый и спросил. — А чё?

— Да у пацана на груди печатка была с гербом рода Скриповых. Так-то вещь штучная. Кажись, Семён такую носил.

Ну, я сам не то, чтобы с ним дружил, но так. Пару раз пересекались, — замялся парень, опустив подробности о том что «пару раз пересекались» означало, что Семён пару раз избил его до полусмерти.

— Ну да. Похожая, — согласился усач, а потом, подумав, добавил. — Хотя, этих гербов столько, что хрен ума дашь, у кого какой. Можно запросто и спутать. А эт ты к чему всё?

— Да не. Ни к чему. Просто интересно стало, — замялся парень, у которого в голове рождалась интересная картина.

Если дерзкий капитан убил сына судьи Скрипова Егора Елисеевича и отдал его печатку своему мальцу, то эта информация будет очень интересна судье.

Может, он за неё даже заплатит. А кому в наше время мешали лишние деньги? Уж точно не гвардейцу, живущему одним днём.

* * *Вечерело. Солнце скрылось за лесом, а мы топали молча по асфальту и смотрели вперёд. Каждый впереди видел что-то своё. Не знаю, что видел Гав, но мне представлялся пансионат. Унылый, крошечный, душный. С сотнями озлобленных лиц, живущих от занятия до занятия.

Улыбки в пансионате были редкостью и чаще всего появлялись на лицах ребят раз в месяц. В дни, когда разрешали встречи с мамами.

Я ужасно не хотел возвращаться в пансионат. Может, сбежать? Ну а что? У меня полный карман серебряных монет, золотая жемчужина тоже чего-то стоит. Нужно лишь выкрасть маму, а там — не пропадём. Буду охотиться, может…

— Чего помрачнел? — спросил Гав и толкнул меня бедром, отчего я едва не улетел в кювет.