Эволюционер из трущоб. Том 3

— Ты главное выживи, а судьба нас сама сведёт."

"В её голосе было столько ласки и надежды, что я едва не прослезился. А то на глазах Гава я таки заметил слезинку в момент, когда дверь захлопнулась. Мама отвернулась от меня и тихонько засопела. Плачет. Я прислонился головой к её плечу и сказал:

— Всё будет хорошо. Веришь?

— Тебе? Верю, конечно, — шмыгнув носом, сказала она. — А откуда такая уверенность?

— Я твой счастливый билет. Расслабь булки и жди, пока наш поезд прибудет на станцию «беззаботная жизнь»! — улыбнулся я.

— Булки? — переспросила мама. — Ты где таких слов нахватался? От шпаны, поди, своей?

— От котёнка специального назначения твоего, — парировал я, скопировав её интонацию, и мама прыснула со смеху. — Всё будет хорошо. Верь мне.

Успокоив маму, я вернулся к уничтожению продовольственных запасов. Следующим на очереди был кефирчик.

* * *ПГТ Арти.

Гвардеец сдал пост и направился в сторону казарм. Правда, отдыхать он не собирался. Один из сослуживцев поделился номером телефона Скрипова Егора Елисеевича.

Отойдя подальше от казарм, мужчина зашел в заброшенный дом. Достал из кармана телефон и смятую бумажку с записанным номером.

— Четыре, девять, шесть. Тьфу, твою мать. Не мог аккуратнее написать? И что тут написано? Один или семь? — возмутился боец, пристально всматриваясь в каракули. — Плевать, если промахнусь, то наберу ещё раз, но уже с семёркой.

Набрав номер, он стал ждать. Гудки шли бесконечной чередой, и гвардеец уже был готов положить трубку, думая, что набрал не ту цифру, но наконец послышался щелчок.

— Да? — раздался резкий мужской голос.

— Эммм… Егор Елисеевич? — робко спросил гвардеец.

— Да. А кто интересуется? — голос мужчины стал ещё более грубым.

— Э-э-это доброжелатель, — испуганно проблеял гвардеец, решив утаить своё имя. Мало ли, вдруг по голове не погладят за донос?

— Пожелал?

— Чего? — не понял гвардеец.

— Если добро пожелал, то клади трубку. Не трать моё время, — раздраженно рявкнул судья.

— Постойте! — выкрикнул гвардеец, чувствуя, как выгода уплывает из его рук. На секунду страх потери вознаграждения затмил собой страх наказания. — Егор Елисеевич! Вы тут?

— Да.

— Егор Елисеевич, тут такое дело. Я знал вашего сына. Ну как, знал? Не то, чтобы мы дружили… — заикаясь, лепетал боец, чем стал выводить из себя судью.

— Мой сын мёртв. Ближе к делу. Что вам нужно?

— Да-да. Я знаю. Как раз звоню насчёт его смерти.