Эволюционер из трущоб. Том 4

Хотя что тут хорошего? Поезд снова накренился, но на этот раз ещё сильнее.

— А-а-а! — заорали мы в унисон.

И в этот момент поезд опрокинулся и полетел кубарем с насыпи. Нас швыряло из стороны в сторону, било о приборную панель. Я едва не влетел виском в выступающий стальной угол. Внезапно мы оказались на потолке, а потом рухнули вниз, отбив все потроха. Многотонная махина сделал пять оборотов и остановилась, завалившись на бок.

Мы лежали на стальной стене, усыпанной острыми осколками стёкол. Стонали от боли и пытались понять: жизнь закончилась или ещё продолжается? Осмотрелся по сторонам в поисках Остапа, но перед глазами были лишь пятки Лешего, а сил встать не было.

Кряхтя, я погрузился в медитацию и просканировал тело. Кости целы, а вот почки отбиты напрочь. Придётся какое-то время наслаждаться жуткой болью и красными фонтанами.

— Все целы? — спросил я, пытаясь подняться.

— Ефли это нафывается фел, то я ф полном порядке, — ответил Леший, а потом повернулся ко мне лицом.

Теперь мы можем смело сказать, что Леший — это единокровный брат Макара.

Глаза заплыли и превратились в узкие щёлочки. Судя по всему, он приложился носом, и теперь ещё долго будет выглядеть, как китайский пчеловод.

— А-а-а. Сука… — прорычал Сергей, пытаясь подтянуть руками левую ногу к себе. — Кажется, сломана кость.

— Не пытайся встать. Сейчас осмотрю, — сказал я. Подполз ближе, разорвал его штанину…

И тут же скривился от увиденного. Жуткое зрелище. По коже ползёт тёмно-фиолетовый синяк, а ещё через неё видна выпирающая кость.

Это, конечно, не открытый перелом, но очень близко к нему. Зараза… И как нам быть с двумя ранеными?

— Он не дышит! — послышался панический крик Прохорова. — Миша! Сделай что-нибудь! Я тебя умоляю! Скорее!

Я в два прыжка оказался рядом. Прохоров сидел рядом с Остапом, глаза которого равнодушно смотрели в потолок. Приложил пальцы к сонной артерии. Пульса нет. Дыхания тоже.

— Зажми ему нос и выдыхай воздух в рот! Быстрее! — отдал я приказ, а сам стал делать непрямой массаж сердца.

Положил руки на мечевидный отросток грудины и ритмичными нажатиями попытался завести сердце.

— Давай! Давай! Живи, мать твою! — выкрикнул я, видя, что лицо Остапа стремительно бледнеет. — Не сметь умирать! Это приказ!

Приложил ухо к груди — сердце не бьётся.

— Остап! Не оставляй меня одного! — всхлипывая, попросил Прохоров и вернулся к искусственному дыханию.

* * *Екатеринбург.

Академия Начальной Военной Подготовки Архарова.