Эволюционер из трущоб. Том 5

— Леший, не поворачиваясь к собеседнику, продолжил свой путь и махнул рукой. — Всё. Свали с глаз долой. А то батя узнает, что ты свой пост покинул ради того, чтобы детей пошпынять. Герой хренов.

— Сучёнок, — фыркнул дозорный, сплюнул на землю и вернулся на пост.

Прибавив шаг, мы двинули к лавке Шульмана. Улицы освещали тусклые фонари горящие через каждые двадцать метров. Тут и там шлялись подпитые разломщики, орали песни. Из кабака доносилась громкая музыка и женский визг, смешанный с хохотом. Одним словом, Ленск утонул похоти и алкоголе.

Дверь кабака резко распахнулась, и на улицу вылетел разломщик с разбитой мордой.

— Суки! Я же говорю, у меня есть деньги! Просто я занял их Скрыге, а тот подох, падла.

— То есть, у тебя нет денег, а ты решил сыграть в карты, снова заняв у меня денег? Ты мне ещё прошлый долг не вернул, так что вали отсюда, пока зубы целы, — сказал двухметровый детина со сбитыми кулаками и захлопнул дверь.

— Скотина. Ну и как я верну долг, если мне не дают отыграться? — спросил в пустоту избитый и заметил нас.

— Ты шо, дядь? Откуда у нас деньги? Мы вон паука разодранного нашли за городом, несём Шульману. Если повезёт, рублей пятьдесят даст. Мы хоть пожрать купим, — ответил я.

— Да, от полтоса мне — ни тепло, ни холодно, — почесал затылок избитый. — Топайте быстрее. Шульман через полчаса закрывается.

— Спасибо за совет, дядь, — кивнул я и ускорил шаг. Пройдя сотню метров, я посмотрел на Макара.

— Плёвое дело, — ухмыльнулся Макар.

— А как я его…? — начал было Леший, но я не дал ему закончить фразу.

— А из-за тебя мы могли крупно влипнуть. Может, ещё и влипнем.

— В смысле? Макар же всё порешал, — не увидел проблемы Леший.

— Если дозорный пустит слух о том, что ты внебрачный сын Барса, то он очень быстро поймёт, что мы его обманули. А когда он это поймёт…

— Придёт, чтобы намылить мне шею…

— И это — в лучшем случае. — Я вздохнул и поправил паука на плечах.

Леший кивнул и ментулся в ломбард. Минуту его не было, а потом Лёха показался вместе с Измаилом. Торговец привычно запер ломбард, а после подошел к гаражу.

— О-о-о! Таки вижу, вы с добычей, — расплылся он в улыбке, светя на паука крошечным фонариком, который висел на ключах в виде брелока. — Паучата ценятся, но не в таком состоянии… — с жалостью в голосе проговорил Измаил. — Двадцать рублей.