Эволюционер из трущоб. Том 5

У меня есть доминанта шулер. Она первого уровня, но, может, её хватит, чтобы обыграть пьянчуг? Заурчал желудок напомнив мне зачем мы здесь. Да дружок, я помню, помню. Сейчас мы уничтожим все продукты имеющиеся в этой забегаловке! Меня за рукав дёрнул Прохоров и попытался перекричать музыку.

— Вон там — свободный столик!

Он ткнул пальцем в дальний угол. Слева и справа от свободного столика сидели две компании, настроение которых кардинально различалось. Первые улыбались во весь рот, тискали красоток, сидящих у них на коленях, и много пили.

К ним мы и направились. Заняли место за столом и к нам тут же подошел официант. Белая рубашка с желтыми пятнами, фингал под глазом и растрёпанные волосы. Парень улыбнулся, но заметил, что я пялюсь на его фингал.

— Издержки профессии, — философски сказал он и пожал плечами. — Вот меню. Изучите, а через пару минут я вернусь.

Официант подмигнул нам, оставил три листа с меню и убежал.

— Ме-ню.

— Лёх, давай лучше я, — сказал Артём и выхватил у него лист. — А то пока ты дочитаешь меню до конца, мы с голоду подохнем. Итак, шашлык из баранины, стейк говяжий, рёбра…

Прохоров начал зачитывать список, от которого у всех заурчали животы. Удивительно было то, что в кабаке полным-полно мяса, которое уже давно должно было закончиться — с учётом того, сколько здесь проживает «гвардейцев».

— Санёчек, и чего? Как сходили в разлом? — спросила дама с выдающейся жо… в смысле, филейной частью.

Она сидела на коленях у парня с весёлыми глазами и кудрявыми волосами.

— Марусь, да как сходили, едрёна вошь? — Парень залез во внутренний карман и достал золотую цепочку, после чего повесил её на шею своей избранницы. — Отлично сходили. Ещё один такой заход, я тебе и колье подарю.

— Хи-хи. Буду как Императрица, — засмеялась Маруся, прикрыв рот рукой.

— Ты шо такое говоришь? Какая, в задницу, Императрица? Она — как курага высушенная, а ты в самом соку! — Парень ущипнул девушку за задницу, та подскочила, заулыбалась и впилась в губы своего благодетеля страстным поцелуем.

А за другим столиком и правда был траур. Два мужика с осунувшимися лицами тоскливо глушили беленькую, закусывая ржаным хлебом.

— Сука.