Эволюционер из трущоб. Том 5

— Чёрное солнце означает связь человека с умершими родичами на много поколений назад. Вот только в каком контексте использован этот символ, я понятия не имею. Может это чей-то родовой топор, или ритуальное оружие для жертвоприношений? На самом деле, подобный символ используют довольно часто, — пояснил я.

— Кто использует? Я такой впервые вижу, — сказал Макар, не отрываясь от шитья.

— Ага. Я тоже, — согласился Артём.

— Значит, не так уж часто и используют, — кивнул я, не желая вступать в бесполезный спор.

— И что со мной будет? — настороженно проговорил Сергей, окинув взглядом нас.

— Да всё понятно же, — улыбаясь, сказал Леший и подошел к Серому. — Когда пойдёшь рубить дрова, родня вылезет из-под земли и утащит тебя в могилу. — Лёха собирался засмеяться, но Серёга, не глядя, ударил локтем, попал прямо ему в живот, от чего Леший хэкнул и согнулся в три погибели. — Да я ж шучу… — прохрипел Леший.

— Не смешно, — прокомментировал Сергей.

А после я рассказал им про духа огня.

Реакция была неоднозначная.

Леший кричал «Ого! Вот это круто!». А Прохоров «Вышвырни его, к чёртовой матери, пока он нас не поджарил!». Оба по-своему были правы. Пришлось объяснить им, что без подпитки энергией дух огня бесполезен. Леший тут же потерял к нему интерес, а Артём перестал опасаться.

Пока мы болтали, буря стала затихать. Ветер как пригнал облака, так и утащил их в сторону руин Москвы. Макар подшил мой очередной наряд и мы засобирались уходить, как вдруг я вспомнил, что остался без оружия.

Хорошо, что в хранилище остались те два меча, которые подобрал Леший. У них ещё рукояти были без обмотки.

Я извлёк из хранилища тушу саламандры, достал складной нож. После смерти саламандры, её кожа мгновенно усыхала от остатков собственного жара, не теряя при этом эластичности. Я сделал два параллельных надреза через всю спину, после чего поддел лезвием получившийся шнурок и осторожно отделил его от плоти саламандры. Получился кожаный шнурок оранжевого цвета длиною в метр. Следом я призвал мечи и принялся обматывать рукояти.

Шнурка как раз хватило на обе рукоятки.

Кожа была мягкой и казалось, что быстро изотрётся или просто не будет держаться и развяжется. Так оно и было, если бы не один старинный фокус. Я взял мечи в руки и потянулся к мане, которой мне нужно было всего ничего. По ладоням заструился холод, и я почувствовал, как кожа саламандры сжимается, плотнее садясь на рукояти.

Тут же прекратил заклинание и посмотрел на рукоятки.