Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

— Но будь спокойна, милая моя Кайа, все сказанное между нами, за очень редким исключением, до которого, как я надеюсь, никогда не дойдет, между нами и останется. Так уж заведено у подруг. Мы ведь подруги? — она ласково улыбнулась мне.

Это ее мне последнее предложение такого рода, на это я готов поставить рубль, но…

— Мы…подруги, конечно. — ответил ей. — И я всегда буду на твоей стороне, Кристина. Можешь на меня во всем положиться.

— Чудесно! — заявила она, после чего похлопала по креслу рядом со своим.

— Присядь-ка ко мне!

— Я же со своей стороны обещаю, милая моя, что никогда не заставлю тебя пожалеть о сказанных сейчас словах. — продолжила дама Кристина, когда я уселся рядом, а затем закончила фразу поистине царственным тоном. — Но только попробуй когда-нибудь предать меня!

После этого, довольно бесцеремонно взяв меня за подбородок, поцеловала в губы, в очередной уже раз, но совершенно не так, как тогда, в «Госпоже Удаче», а словно бы скрепляя наши обещания.

— Ну а теперь, дорогая моя, расскажи-ка, пожалуйста, как там прошел Рождественский прием у Блумфельтов…

Внезапно раздался негромкий звук колокольчика, вырвавший меня из воспоминаний о прошедшей встрече со своей новой близкой подругой и сообщавший о том, что на этаж прибыла кабина лифта.

Я обернулся посмотреть, кого это еще принесло посреди ночи.

Из кабины вышла женщина, медик, покатившая перед собой небольшую тележку. Проходя мимо меня, она буквально на пару секунд притормозила, поглядев в мою сторону.

Мне вдруг отчего-то показалось будто бы когда-то ранее, не сегодня, я ее уже где-то видел, несмотря даже на то, что большая часть лица женщины была скрыта под медицинской маской с изображением улыбки, а на голове находилась специальная медицинская шапочка.

Женщина покатила свою тележку далее, к палате приемного отца, а мое чувство неясной тревоги внезапно усилилось до предела. Я вновь уставился в окно, на Луну. А затем вновь обернулся. На сей раз я посмотрел на двери лифта, вернее, на камеру видеонаблюдения, что висела над ней.

Это устройство, как и прежде, поворачивалось на своем кронштейне вправо и влево, однако теперь под ее объективом более уже не светился тусклым рубиновым светом индикатор, сообщающий о том, что камера включена.

— Задержите, пожалуйста, эту женщину! — громким голосом велел я охранникам, проверявшим сейчас пропуск этого врача или медсестры ночной смены, ее саму, а также тележку, которую она с собой привезла.