Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

Таким образом, Кайа вошла в Семью Филатовых и вместе с этим получила дворянский статус. Однако! Лично я не могу объяснить произошедший затем казус, впрочем, это внутреннее дело Филатовых, но за несколько часов до того, как Игорь Михайлович выправил необходимые документы для официального оформления опекунства над барышней, Михаил Владимирович, воспользовавшись своим правом, вычеркнул Кайю из Родовой Книги по «иным причинам»…

Мой адвокат, едва заслышав эти слова, тут же принялся строчить кому-то сообщение.

— …таким образом, документ об опеке над присутствующей здесь барышней Ивкиной юридически ничтожен, так как Игорь Михайлович удочерял одну из Филатовых, а Кайа на тот момент таковой уже не являлась. Документ, подтверждающий мои слова, я вам предоставил.

У меня перехватило дыхание, а на сетчатке глаз вспыхнули адреналиновые кляксы.

— Ваша честь, в связи с вышесказанным, выстрел Ивкиной Кайи не может быть квалифицирован ни как законная самооборона, ни как законная оборона кого-либо из членов Семьи, а значит, эта барышня совершила уголовное преступление и согласно статье семнадцать, пункт три, Уголовного Уложения ей грозит до двадцати лет каторги.

Услышав последние слова, мадам Вениаминова дернулась всем телом, ну а я…

Юридический капкан захлопнулся и впереди меня ожидают многие года каторги.

— …на время следствия прошу отправить Ивкину Кайю под арест. Я закончил Ваша честь.

Меня затрясла крупная дрожь. Мой адвокат говорил что-то об ошибках в делопроизводстве и еще о какой-то юридической ерунде, но я его уже не слушал.

— Это…это не по-дворянски, цепляться к каждой закорючке в документах! — с более надрывными нотками в голосе, чем мне бы хотелось, произнес я, перебивая говорившего. — Любому же здесь очевидно, Ваша честь, что происходящее сейчас — это чей-то злой умысел, ведь юристы-то у моей Семьи не студенты-практиканты, со всем уважением к студентам-практикантам, они просто не могли совершить подобной оплошности.