Я не умел хитрить и не понимал, что ребёнку проще прикинуться в такой ситуации дебилом, сочинить отмазку. Честного молчания взрослые не ценят. Не могут принять его от щенка.
Айнур выжидающе сопел. Я опустил глаза и посмотрел ему в лицо. Может, всё-таки на хрен послать недогадливого? Если бы я хотел открыть ему душу — я бы уже открыл.
Нечего цепляться к оговоркам. У меня есть тайны, и я не намерен орать о них на всё болото. И нашему командиру пора с этим смириться.
Если к Ичину у меня сразу возникло доверие. Ведь он первым протянул мне меч Камая, первым показал страшную рану, пожирающую его.
И ведь шаман Ичин ещё не догадывался, что видит перед собой реинкарнацию Камая, но рискнул говорить с мальчишкой как с равным. И я заплатил ему тем же.
А вот Айнуру моё доверие надо было ещё заслужить. И он понял это — отвернулся к лесу. И я тут же выкинул из головы проблему с объяснялками.
Тошно мне было. Я тут сижу, на солнышке греюсь. Сейчас вот завтракать будем.
Парное мясо* — редкий деликатес в моей прошлой жизни.
От него у непривычных людей, я извиняюсь, понос бывает. А тут у Камая желудок — кремень…
Кто не ел парного мяса — и мяса, считай, не ел. У него совсем иной запах и вкус.
А там, в больничной палате мучается в моем теле мальчишка. И пока я не исполню месть и не сдохну — Камаю вообще ничего не светит.
Мясо и в самом деле таяло во рту. Я бы не поверил, что столько смогу сожрать. Но, наверное, потратил слишком много калорий.
И проголодался не я один. Мы слопали бедное животное целиком.
Даже Шасти уплетала мясо так, что за ушами трещало. Хоть из разносолов, как всегда, были дикий лук да чеснок.
Только Айнуру кусок не лез в горло, да Чиен подошёл к костру, уселся и стал молча смотреть в огонь.
Хитрые мужики из рода волка быстренько изобразили гостеприимство — всучили фехтовальщику кусок мяса.
Чиен взял — отказаться было невежливо. Да так и сидел с ним."
"Волки — здоровенные мужики-охотники, что вчера сторонились нас, немного расслабились, стали шутить. Они привыкли терять друзей и родных.
Чего страдать, если уже не вернёшь? Дикое время, дикие нравы…
Только Айнур понимал, как тяжело Чиену. Он знал, какие надежды тот возлагал на сына. Знал, наверное, и Ярен.
Волчонок первый встал, не выдержав молчания фехтовальщика. Поплёлся к болоту.
Кима вскочил, всё ещё держась за бок, и поскакал за ним. Его качало от слабости, тощего, грязного, но он бежал за старшим, вприпрыжку. Спешил догнать.
— Ты куда, оглашенный?! — рявкнул я и вскочил.
