— Мы всю ночь носились как угорелые, а за едой в голове мысли улягутся. Как говорится: война-войной, а обед по расписанию. Ну а потом определим план действий.
— А оружие? — спросил Айнур хмурясь. — Ты говорил с Сакалом? Что он сказал про оружие?
— Будет тебе оружие, — пообещал я. — Оденем и вооружим всех, кто способен встать в строй. Но вывозить подарки придётся частями. Когда стихнет переполох, что мы наделали в городе.
— Ничего у вас не получится, — буркнул Нишай, кривя в усмешке губы охотника. — У терия Вердена — четыре десятка колдунов-огнеметателей, боевые драконы! Да и пешая армия сильная!
— Видел-видел, как ваша тупая армия всю ночь бегала кругами по саха, — усмехнулся я.
— Воюют, родной, не армиями, а мозгами. А на месте мозгов у терия Вердена давно уже холодец из спеси и самодурства. Как только задница у вашего военачальника запылает и нагреет мозги — они потекут."
"Мальчишки засмеялись — то ли поняли шутку, то ли априори принимали всё, сказанное мной, за некую высшую истину. И праздновали смехом проигрыш колдуна.
Этакое шукшинское «срезал». Спора никто не понял, но наши — всё равно победили.
Однако Нишаю было плевать на насмешки дикарей, и на его лице я прочёл откровенное недоумение.
Пояснил:
— Холодец, родной — это как болотная топь. Выглядит твёрдой, а наступишь — провалишься.
Нишай открыл было рот, чтобы спорить со мной, но Майман лениво повернулся к нему и пообещал:
— Будешь болтать колдуняка — рот зашью. У меня не только мешочек для тебя есть, но и иголочка.
Глава волков вытащил из малого поясного мешка здоровенную кривую иглу. Такой зашивают раны. Но при необходимости можно зашить и какое-нибудь нужное отверстие.
Нишай сразу заткнулся. Умный, зараза.
Майман только выглядел шутником. С одной и той же улыбкой он мог и горло врагу перерезать, и рану зашить, и жизнь за тебя отдать.
Я уже встречал на войне вот таких вот неунывающих здоровяков, что выплёвывали кровь и продолжали весело скалиться.
В жизни они нечасто становятся вождями — не лезут командовать без нужды, предпочитают держать теневое руководство.
Но у вольных племён вожаками, похоже, становились отнюдь не выскочки.
Тот же Ичин, задумчивый и потусторонний, вряд ли сумел бы выдвинуться в моём родном мире. Или Майман, прячущий за кровожадными шутками большое доброе сердце.
Оба военных вождя вольных племён — в плане руководства и стратегии — выигрывали у Айнура. Ичин сумел уберечь своих людей, когда сражение вдруг перешло в разгром.
