Ваш-то запах забило падалью.
— Воняет, ага, — согласился Истэчи. — Зато колесá — сильно хорошие! Ярен сказал много — но их ещё больше, чем много! Очень много!
Считать он толком так и не научился.
Я плюнул и пошёл в юрту к Шасти, ругаясь на ходу всякими русскими словами.
Ну, вот какая тут дисциплина? Как объяснить вольным барсам и волкам, что надо докладывать, куда идут и зачем?
Взяли и свалили на болото. А если из него опять твари полезут? Ведь даже костей не найдём! Ну что за!..
Со злости я даже не стал смотреть, что там получилось у Истэчи с колёсами.
Завтра посмотрю. Бархатная тьма уже полностью затопила лагерь — чего тут теперь разглядишь?
Очаг в юрте колдуна едва тлел. Сладко пахло молоком и травами.
Шасти спала, свернувшись у очага на кошме, где и проводила свои странные опыты.
Вокруг неё тускло, как блуждающие огни на болоте, светились горшки с варевом. «Очень много горшков!» — как сказал бы Истэчи.
Я наклонился к девушке, вдохнул горький полынный запах её волос — охотники-волки везде наложили полыни, гоняя блох.
Послушал тёплое сонное дыхание.
Потом поднял свою красавицу на руки и понёс на сундук, где она обычно устраивалась на ночь.
С удовольствием отметил, что тяжеловато, конечно, но ноги и руки уже не дрожат. Окреп я в горах. Свежий воздух, интенсивные тренировки, хорошее питание — что ещё нужно воину?
Уложив Шасти на сундук и накрыв её любимым шёлковым одеялом, я взялся изучать горшки.
В самом большом горшке, залитый топлёным маслом, лежал жабий камень, извлечённый из головы ютпы, которую мы убили на болоте.
Он немного подрос и покрылся зелёными почками, словно какая-нибудь толстянка. Или как ещё называют эти забавные штуки, растущие на камнях?
Я подбросил в костёр кедровых веток и взял горшок в руки. Повертел, разглядывая. Камень и в самом деле был похож на растение — он подрос и изменил форму!
— М-м, — зашевелилась на сундуке Шасти. — Ты что делаешь? — Она села и свесила ноги.
— Не урони его.
Пришлось аккуратно поставить горшок.
— А что ты делаешь? — спросил я. — Мне кажется, этот камень живой.
— Конечно, живой, — зевнула Шасти. — Я выращу из него сад камней. Здесь будет волшебное место силы. Сердце этого мира. Ты даже не понимаешь, какое это чудо, Кай!
— Не понимаю, — легко признался я. — А как ты это сделаешь?
— Ещё немного — и камень даст корни. Мы посадим его в землю.
