Он есть и у терия Вердена, и у того же Нишая.
— Ну да, — произнесла Шасти с заметным облегчением. — Ну, конечно. Но вот Нишай как раз мастер такого «чутья». А обычный колдун может и не понять ничего.
— Значит, я могу взять с собой меч? — уточнил я. — В город? Если спрячу его как следует, то и ничего особенного?
Шасти задумалась.
— Всё-таки с ним тебе будет опасно, — сказала она наконец. — Но и без него — тоже. Я не знаю, как лучше.
— Тогда беру, — кивнул я.
— Заклинание личины замаскирует его под обычный короткий меч воинов, — согласилась Шасти.
— Но будь осторожен. Если действительно увидишь Нишая — не приближайся к нему.
— Хорошо-хорошо, — заверил я девушку. И подумал: «Снесу башку издалека, делов-то».
Ну не поверил я в девятнадцатилетнего супермага и супермечника.
Я много думал про парня, в тело которого меня забросило, и решил, что княжич Камай (при всём его обучении) не смог бы зарубить колдуна. Разве что случайно.
Не было у него ни моей хитрости, ни моего терпения, ни понимания поведения людей.
Враг мог его обмануть, заболтать, переиграть психологически.
В бою это значит не меньше, чем мастерство мечника.
Вон Чиен рубится с ютпа как бог, а в поединке я его делаю на раз. Он не может прочесть по моему лицу и позе, куда будет нанесён следующий удар, не может меня разозлить, завести, заставить ошибаться.
Вот так и Нишай. Конечно, он пугает мою милую жёнушку, но я-то не мальчишка тринадцати лет. А вот то, что внешность у меня пацанячья — мне же и на руку.
Шасти усадила меня у очага.
Начала колдовать над моим лицом. Память у неё была отличная — она даже не попросила привести в юрту Незура.
— Шасти, а как вообще накладывается личина? — спросил я.
— Есть много способов, — начала она, намешивая в горшке зелье. — Самый простой — частичная иллюзия, когда меняется только лицо. Это — самый простой и быстрый способ, но выдают руки, тело. Ну и привычка сгибать спину, если ты раб, а выдаёшь себя за господина.
Она задумалась, провела руками над моей физиономией, примериваясь.
— Дальше — полное преображение. Мы копируем внешность, но внутри человек остаётся сам собой. Его могут выдать привычки, манеры, речь. Но ты — умный и хитрый. Ты справишься. И я выберу этот способ. К тому же он изменит одежду и оружие.
— Меня может выдать писклявый голос ребёнка в облике взрослого? — уточнил я.
— Да, за голосом тебе нужно будет следить. Говори хрипло, это не вызовет подозрений — по ночам в горах холодно, а воины часто спят на голой земле.
