— Надо послать кого-то вдогонку, — сказала она озабоченно. — Предупредить. Ведь Кай — ничего не боится. А что если он решит пробраться в каменный круг, чтобы разведать?
— Ну не идиот же он? — покачал головой Чиен. — К тому же он клялся никуда не лезть. Услышит в городе, что Нишай уже там и вернётся."
"— Предупредить надо, — не согласился здоровенный дикарь. — И не только его, но и волков, что пошли следом. Сигнал об опасности мы сумеем подать дымом, и наши будут настороже. А вот в город бы лучше послать кого-то из городских.
Похоже, найманы намеренно охотятся за волками.
— Из городских — это из мальчишек, что ли? — переспросил Айнур. — Ну, это можно. Где там этот… Йорд? Спать, что ли ушёл? Разбудите его! Пусть пришлёт кого сообразительного!
«Ага, — подумал Нишай. — Значит, Йорд всё-таки здесь! Забавно…»
— А с этим что? — спросил Чиен, кивнув на Нишая. — Охотник он? Или тоже подослан колдунами?
— С этим — всё в порядке! — вынесла вердикт Шасти, даже не посмотрев больше на «охотника».
Этого оказалось достаточно, чтобы воины и дикари тоже перестали глазеть.
Вот только когда Нишай увидел хромающего к костру воина-вайгальца из императорских волчьих дюжин, видимо того-самого Йорда, он опять чуть не выдал себя никому не понятным смехом.
Заметил печать, наложенную Маргоном, старшим над колдунами чёрного слова!
Приключение становилось всё интереснее. А он ещё злился, что надо тащиться невесть куда!
Йорд, хоть и был под печатью, не попытался броситься с мечом на Айнура, и с этим феноменом ещё предстояло разобраться.
Если его приказ не противоречит подчинению врагам, то каков он?
Пока Нишай лихорадочно размышлял, вспоминая особенности наложения печатей, дюжинный выслушал Айнура и ухромал к ученикам, что усердно махали палками, изображая бой на мечах.
Шасти тоже убежала в юрту. Отправилась по местам и часть воинов, а болтливый с приятелем снова стали возиться с корзиной.
Жизнь в лагере постепенно вступала в привычную колею. С незваными гостями остались только Айнур, Майман и Чиен.
Конечно, отпускать Нишая и второго парнишку-охотника никто и не собирался.
Воины усадили обоих «гостей» к костру, налили чаю, стали расспрашивать уже почти доброжелательно.
Интересовал их, прежде всего, конечно, тот «гость», которого подослал Шудур. Но он-то как раз не мычал и не телился.
Юного охотника трясло от пережитого шока. Нишай знал: когда снимают печать полного подчинения, человек сначала даже не может вспомнить себя. Особенно если он молодой и слабый сердцем.
