Рычание едва не вырывалось из горла, так я был зол.
Вернее, зол-то я был как обычно, но тело реагировало грубо, по-звериному.
Следовало бы разобраться: влияет чужая шкура на сознание, или такие эмоции — это чисто внешний недостаток?
Зато воины, охранявшие Нишая, поняли меня прекрасно. Они смотрели подавленно. Трудно было не сообразить, что мы с «хозяином» — добрые старые враги.
Пленный охотник (вот же садистский плен — запереть в чужом теле!) замер с моим мечом у горла, не пытаясь даже трепыхаться. Ему нечем было доказать, что он — не Нишай.
Вернее — было чем, но для этого надо было выдать своих. И парень молча ждал смерти. Только прерывистое дыхание подсказывало мне, что ему страшно.
Нужно было срочно всё это как-то разруливать. И возвращаться назад, в лагерь.
Логика подсказывала самые прагматичные действия: зарезать волчонка, чтобы Нишаю некуда было вернуться. И тогда воины, охраняющее тело хозяина, подохнут сами. Ведь не сумели, не уберегли.
Всё это было тоже, наверное, написано сейчас на грубом лице Незура.
Ну классно же? Вот так, одним ударом меча уложить на землю четыре… Нет, не меньше пятнадцати трупов! Так я ещё не делал.
И ведь погибнут, наверное, и те воины, что сопровождают Нишая в отлучке?
Или нет? У тех может быть иной приказ. Может, и уцелеют…
Ну, тогда десяток трупов. Тоже неплохо.
Однако не верить охотнику я не мог. Парень вёл себя так, как не смог бы подсадной колдун. Он не сдавал товарищей, даже понимая, что его убьют. Не пытался что-то доказать, соврать, оправдаться.
Он знал: жизнь человека в этих горах — не дороже песка под ногами. Но — хорошо ли я сделаю, если убью невиновного? Я-то — душой не из этих гор.
С другой стороны — воины, что охраняют Нишая, выполняют приказы хозяина. А приказ — охранять. Если я оставлю охотника в живых, придётся перебить их всех. Иначе живым мне отсюда не выбраться.
А что если… связать их клятвой на драконьем мече, как Шасти? О не причинении мне вреда?
А выйдет?
— Я пощажу вашего господина, если вы заплатите за него выкуп и поклянётесь на мече не причинять мне вреда! — рявкнул я голосом Незура, грубым и без обертонов — решил так решил.
Вышло очень убедительно.
— Но мы не можем поклясться, господин, — развёл руками воин. — Мы связаны печатью. Драконий меч не примет клятву того, кто не волен в себе.
— Ну не примет — бошки поотрубаю, — пообещал я. — Постарайтесь. Попытка не пытка. Ведь задание уберечь господина дороже ваших жизней, верно? Значит, может и выйдет поклясться.
