Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

— Мария, принесите, пожалуйста, свежее белья, — сказал я

— Уже несу, барышня!

Глава 56

— Барышня, мадам просит вас к завтраку, — с поклоном сказала Мария, когда после душа я оделся в домашнее

— Мама? Дома? Здесь? — спросил я, собирая волосы в «хвост» и надевая на них резинку (мой голос стал очень взволнованным, практически на грани истерики)

— Да, мадам, и ее Прислужница. Она распорядилась подать завтрак в столовую и привести вас, — ответила горничная

Посторонние люди в квартире, даже в такой большой, как эта (занимавшей целый этаж), откровенно раздражают.

Горничные, охрана, прочий персонал… Думал — привыкну, но нет. Похоже, чтобы комфортно чувствовать себя в таких условиях, в них, как говорится, нужно родиться. Честно говоря, мне (как, вероятно, и большинству) всегда хотелось иметь или дом, или большую квартиру. И чтобы с домработницей. И вот, пожалуйста! Большая квартира — есть. Домработница (и не одна!) — тоже. Даже повар имеется. Казалось бы, вот оно — счастье человеческое (дорого-богато, да!), круче уже практически некуда! Ан нет, чем дальше, тем больше мне хочется переехать в какую-нибудь «однушку» на окраине города, дабы жить действительно приватно, без всех этих посторонних людей вокруг. Надеюсь, что со временем я все-таки привыкну, ибо никакой приватности, во всяком случае в обозримой перспективе, для меня не предвидится.

По пути в столовую (Мария шла за мной хвостиком), мне попались на глаза еще две горничные, вытиравшие пыль с предметов обстановки.

И снова незнакомые лица. И снова китаяночки. Когда я проходил мимо, они моментально прекратили свою деятельность и болтовню (на языке мне неизвестном), и с поклоном поприветствовали (тоже не по-русски).

— Доброе утро, — запинаясь сказал им я

Девчонки эти что-то весело защебетали.

— Они могут вернуться к работе? — спросила Мария

— Д-да, конечно, — ответил я, не ожидая того, что своим присутствием помешал их рабочему процессу

Мария что-то им сказала, и девчонки, поклонившись мне вновь, вернулись к трудовой деятельности.

И снова, как это уже было с Машкой, все эти их поклоны и тон, с которым они сказали что-то неведомое мне (не ругали, надеюсь) — не показались подобострастными, а были лишь той вежливостью, к которой они, вероятно, привыкли у себя дома. Было очевидно, что они не прислуживают здесь, а служат. Вернее, работают.