На просмотре момента, где она набрасывается на ребенка, чуть ли не с кулаками, Марине стало мучительно стыдно, она закрыла глаза, досчитав до 10, после чего продолжила просмотр видео. Закончив, она некоторое время задумчиво глядела в одну точку, размышляя над увиденным и услышанным.
После этого она встала из кресла и совершила небольшую экскурсию по кабинету, ненадолго остановившись у портрета ее предка — основателя этого места. Затем она вновь развернулась к деду и сказала:
— Межчеловеческое общение это и наука и искусство, требующие опыта и практики.
Да, я верю, что у нее весьма обширный словарный запас, она начитанна и выдрессирована своими учителями, в конце концов, она же из благородной семьи, а люди эти очень трепетно относятся к образованию своих отпрысков. И по той же причине, она такая гордая и высокомерная. Но ей-то всего лишь 13 лет! Даже если предположить, что за ее демаршем стоит Маргарита, а я точно знаю, что ты уже просмотрел записи их общения, если таковое имело место быть, то это ничего не меняет.
Ребенок ее возраста просто не потянет того, что я увидела в ее исполнении. Она действительно уникальная девочка.
— После разговора с ней, у меня была такая же реакция, как у тебя сейчас, — ответил Лев Моисеевич своей внучке, — но просмотрев ее видеодневник, я вообще перестал понимать этого ребенка.
Сказав это он замолчал, снова делая затяжку.
— И что там было? — нетерпеливо спросила Марина, разгоняя ладошкой облако табачного дыма перед собой.
— Там была девочка, стесняющаяся камеры, со скудным словарным запасом, косноязычная. Абсолютно примитивная. Это, если в двух словах.
— Не может быть, — не поверила Марина, — в таких семьях как у нее, детей гоняют и муштруют частные учителя. Как она может быть примитивной? Как, в таком случае, она устроила то, что устроила?
— Ее приняли в семью чуть менее года назад, я навел справки. Она внебрачный ребенок, жила со своей матерью-одиночкой. Отец не признал ее своей дочерью, так что ни на какую поддержку, с его стороны, она рассчитывать не могла.
А стало быть и частные занятия для ее небогатой семьи были не по карману. Училась в обычной муниципальной школе, при чем плохо. Я видел ее табель успеваемости. После смерти ее матери, девочку хотели определить в приют, поскольку не нашли у нее иных родственников, но вмешалась Семья ее отца, для которых ребенок, пусть даже и внебрачный и непризнанный, в приюте — это потеря лица.
