Как я строил магическую империю 11

Вот только фон кристаллов вырубил даже резервное электричество, испортил бензин и порох, тем самым мешая предусмотрительным жителям пересидеть катаклизм.

Помешал бы он и Фёдору Михайловичу, но тот оказался интуитом магии изменений, к тому же, как Мила, неприкасаемым, а близость крупных чёрных кристаллов очень быстро его прокачала.

А через семнадцать лет после начала катаклизма он случайно вырастил кристалл изменений, и получил, скорее всего, первого в мире хранителя.

— А почему вы не посадили другие кристаллы? — перебил я рассказчика.

— А у меня другие не получались, — развёл руками он. — Да и цели такой не было.

Гость снова наполнил рюмки и продолжил:

— Откровенно говоря, после того как потерял семью, я и не хотел ни с кем контактировать. Нам с Чаиро хватало друг друга — он читал мои мысли и стал другом, которого у меня никогда не было… Да и, как бы странно это ни звучало, мне нравилось жить вдали от людей, пусть даже в кишащем монстрами городе. Я ходил в кристаллы, собирал все, мастерил, экспериментировал, пробовал ковать, варить и тому подобное.

Нет, конечно, я иногда выходил, общался с жителями появляющихся деревень, но это случалось пару раз в год. Однако их общество мне быстро надоедало, и я возвращался назад. А потом… около двадцати лет назад пришли пермяки и стали ломать мой дом.

Рассказчик надолго замолчал и, повернув голову, посмотрел на хранителей.

— В общем, мы с ними столкнулись и пришли к взаимовыгодному соглашению. Вернее, сначала я убил у них несколько сотен человек, а вот потом мы пришли к взаимовыгодному соглашению.

Я им помогаю строить империю, а они делают вид, что моего подземного убежища, которое сейчас, к слову, размером со вполне крупную деревню, не замечают. И попыток захватить контроль над моим кристаллом не предпринимают.

— А какого он у вас уровня? — поинтересовался я.

— К сожалению, после того как они сломали все чёрные кристаллы, рост практически остановился. Сто сорок второй сейчас.

— Нам десять лет надо, чтобы его догнать, — присвистнул Гензо.

Поменьше на самом деле, но это не отменяет того, что для Фёдора Михайловича обстоятельства сложились на редкость удачно.

Если не брать в расчёт его тотальное одиночество.

— Ну так вот, — продолжил собеседник. — Я помогал им строить, укреплять, учил их, но только азам… И даже несколько лет был членом совета. Но потом… Их методы экспансии мне разонравились. Слишком активно, слишком неправильно, на мой взгляд, они стали использовать обретённую шесть лет назад магию гипноза.