— И давно⁈ — воскликнула Мила. — Пустите меня к ней!
— Третью неделю всё хуже и хуже. — Жорик посмотрел на девушку. — А ты не Мила, часом? Племяшка Агафьи?
— Да!
— Ничего себе, как выросла!
Удивился не только он — вся с каждой секундой растущая группа встречающих удивлённо забурлила.
— Вот время-то идёт, — пробормотал кто-то. — Вчера ж ещё пешком под стол ходила.
— Я лекарь! — подняла голос Мила. — Дайте я посмотрю на неё!
— Так она тоже лекарь, — снова тяжело вздохнул лохматый. — И думаю, посильнее твоего.
— Ты чего, Жорик, дурак, что ли? — вперёд шагнул Рыбак.
— Или на место старосты метишь?
— Что, мля? — набычился власовец.
— А то, что тебе русским языком говорят: это лекарь. Поможет, не поможет, откуда тебе знать? Что ты сопли жуёшь, дай ей пройти!
— Действительно, Жора, они же свои!
— Что они плохого сделают, это же не Щавелевцы!
— Ладно, ладно. — Лохматый смутился и отошёл в сторону. — Она с Жанной у себя. Проводить?
— Я помню! — Мила сорвалась с места и унеслась в глубь деревни. Мы же не спеша пошли следом.
Забавно, будто на месяц в прошлое вернулся: знакомые бревенчатые заборы вокруг каждого участка и торчащие из-за них дома, будто их строила одна и та же бригада. В общем, один в один Савино, каким оно было, когда я приехал.
— А что у вас со Щавелевым? — уловил одну из фраз Рыбак. — Вы же дружили с ним.
— Дружили, — идущий рядом Жорик сжал кулаки. — А потом он захотел стать нашим бароном.
— И? — подбодрил рассказчика, когда тот замолчал, Топор.
— И Дарья Васильевна отказала.
Они поссорились, и он наслал на неё порчу.
— Это из-за этого она сейчас плоха? — уточнил я.
— Да… а ты кто? Не помню тебя… — Жорик ткнул в меня пальцем.
— Это наш барон, Дмитрий Николаевич, — представил меня Топор.
— Барон? — Жители Власово разом остановились.
— Не бойтесь, он порчу не накладывает, — с усмешкой проговорил Рыбак.
Но шутка явно не удалась. Нас окружало не меньше тридцати местных, и доброжелательности на их лицах не было.
— А он, случаем, не друг Щавелева? — с угрозой процедил Жорик.
— Они же тут все пантелеевские гниды активизировались, как тот помер.
— Может, они сговорились, — буркнул кто-то. — И этот добивать Дарью Васильевну пришёл.
— Спокойно! — встал передо мной Рыбак. — Дмитрий Николаевич хороший, и это он убил Пантелеева.
На дороге между двумя деревянными заборами повисла тишина. И вот я вообще не был уверен, что меня сейчас не обвинят в том, что именно этим действием я запустил цепочку неприятностей для Власово.
Пронесло.
