Михаил Васильевич тоже чувствовал с каждой минутой растущую тревогу, но позволить ей овладеть собой не мог. Он был старостой Савино много лет, и кто, если не он, сейчас может поддержать практически родных людей.
Правда, на поддержку у него были свои взгляды.
— Вы чего так медленно всё делаете? Сейчас ребята вернутся, как им в глаза будете смотреть!
…
— Да, что б тебя, Петя, ты вон сколько за ужином сожрал, а молотком машешь будто неделю на хлебе провел!
…
— Петровна! А ты чего сидишь? Фонарь еще не потушили!
— Дык, ноги, Васильич…
— Две штуки как у всех! Иди вон у Милы мазюку какую попроси.
— Мила на заборе стоит, ребят высматривает.
— А… ну тогда посиди пять минут… Клава засеки время!
…
— Васек? А ты чего здесь?!
— Т-с-с-с!
Один из братьев кожевников поднял голову и приложил палец к губам. Он стоял у открытой калитки их участка и, судя по тому, что сильно дрожал, стоял тут давно.
— Чего без шапки? Иди домой, замерзнешь!
— Нельзя! — прошептал Васек. — Слышишь?
Михаил Васильевич прислушался.
— Ничего необычного….
— Иваныч шьет, — пояснил слишком ухастый для своего возраста старик. — На машинке!
— Ты же говорил, он отказывается!
— Во-о! — ощерил редкие зубы в улыбке Васек. — Короче я вышел узнать, что тут у вас за кипишь. А потом назад иду, и слышу, этот жук пока меня нет, засел. Причем я глянул через щелочку, а он до-о-овольный такой, язык чуть не до пупа свесил, и педаль надрю… Жмет, короче. Вот я и решил выждать, чтобы он полностью распробовал, а то, как вернусь, сразу начнет делать вид, что просто сломать машинку хотел.
— Ясно, — староста тихо засмеялся. — Ладно, стой тогда, и держи.
Он снял с себя кепку и, нахлобучив ее Ваську на голову, зашагал дальше.
Та-а-ак, а это что за шум? А! Вот оно — гнездо тунеядцев!
Михаил Васильич ускорил шаг и вышел к забору, окружавшему Савино, и где сейчас в цепочку стояло не меньше пятнадцать человек.
— Что тут происходит? — грозно спросил он.
— Стоим, ждем, — не оборачиваясь, ответил кто-то.
— Солнце с другой стороны восходит! Думаете если…
Староста не договорил — ему на плечо легла легкая рука.
"
"— Пусть стоят, Михаил Васильевич, — тихо произнесла подошедшая сзади Катя. — Они сегодня хорошо поработали.
— Так толку нет…
— Ничего страшного.
Староста еще раз окинул взглядом забор, а потом махнул рукой и по деревянной лестнице поднялся на него.
— Пять коек готовы, — увидев его, прошептала стоящая рядом Мила. — Если будет больше раненых, то можно будет еще пять разместить.
