Разумеется, граф не сам ездил за живым товаром, как, оказалось, это делают отбитые и очень предприимчивые ребята, которые называют себя караванщиками.
— Два года назад меня и других девочек из Каменска, это примерно сто километров на юг отсюда, привёз караванщик, называвший себя Золотой Глаз, — рассказывала Татьяна, сидя передо мной на корточках. — Мы попали в Лос-Сантос, и там уже был назначен аукцион, куда явилось несколько представителей аристократии из Нижегородской империи. Я досталась людям графа Пантелеева…
— Всех остальных тоже тогда купили? — ошарашено спросил недавно подошедший и тоже внимательно слушающий девушку Влад.
— Нет. Всех в разное время. Дольше всех здесь работает Диана, уже почти четыре года.
— Всё это время вы шьёте?
— Мы не только шьём, — после долгой и тяжёлой паузы тихо произнесла Таня. — Просто шить могут и девушки из деревень… Как говорил сам граф: мы его рабыни, собственность, жены и жертвы.
— Жертвы?
— Граф любил причинять боль, — прошептала Таня и непроизвольно коснулась своей груди.
— И иногда девушки не возвращались из особняка.
Твою мать! Бесплатные, безотказные, не имеющие родных, близких и дома, куда они могли бы сбежать. И, как следствие, готовые выполнить любое, даже самое извращённое желание. Те, чья смерть останется незамеченной для внешнего мира.
Окончательно осознав всю картину, я сжал кулаки и очень пожалел о том, что так легко и просто прирезал эту жирную тварь.
— Вы пробовали сбежать?
— Это невозможно, — девушка грустно усмехнулась. — За любое неповиновение одной из нас жестоко наказывали всех.
Но главное не это… Мы все отравлены.
— Как? — прорычал Влад и сжал рукоять меча.
— Вся пища, что мы едим, отравлена. А каждый вечер нам дают воду с противоядием.
Повисла тишина. Я уже достаточно восстановился и встал, после чего поднял дрожащую девушку и прижал её к себе.
— А избранные — это те, кто про всё это знал и помогал графу?
— Да…
— Сможешь их показать?
— Я боюсь… — Таня задрожала ещё сильнее и прижалась ко мне.
— Не бойся.
Я защищу тебя. Защищу всех вас.
Я отстранил девушку и, сняв засов с двери, открыл её.
Внутри по-прежнему было тихо. Десятки силуэтов стояли в полумраке и молча смотрели на меня полными страха и одновременно надежды глазами.
— Ждите здесь! — громко произнёс я. — Скоро я принесу противоядие, и больше вы никогда не будете есть отравленную еду. Влад, за мной.
Я повернулся к усадьбе, и в этот момент лежащая на земле валькирия снова громко замычала и задёргалась.
