Кодекс Императора II

Сидя и расчёсывая свои каштановые волосы, графиня думала о смерти мужа — и улыбалась. Она ни капли не жалела о таком исходе.

Когда сразу после смерти мужа служанка подошла и сказала: «Теперь точно будет война. Но есть выход. Вам придётся поверить мне на слово», графиня не знала почему, но кивнула. Словно после такого… она на уровне интуиции была готова довериться этой девушке. И надеется, что не прогадала.

Каково же было удивление графини, когда к ней прибыл самый бесполезный из наследников российского престола.

Он рассказал ей безумный план, от которого у неё до сих пор мурашки по коже. Это было настоящее безумие. Безумие, невозможное в этом мире!

Сейчас она, имея менее сотни гвардейцев, готовится встретиться с полутысячей. Безумие! Но ей всё равно. Её дети в безопасности. Дмитрий пообещал об этом позаботиться.

Ведь если есть хоть малейший шанс на победу, графиня Арбенская намеревается им воспользоваться!

А если всё получится — преданнее человека во всей Российской империи Дмитрий найти не сможет.

Это настоящее безумие… Но графиня на это согласна.

В дверь снова постучали.

— Войдите! — разрешает графиня.

— Дмитрий прибыл, — докладывает вернувшийся гвардеец.

— Скоро буду, — кивает она, и дверь снова закрывается.

Графиня вновь смотрит в зеркало на свое отражение. И теперь она не видит там страха.

— Раз прибыл, значит, начинается представление, — говорит она сама себе и встаёт. — А для этого представления я должна сиять.

С этой фразой она надевает свои лучшие украшения: бриллиантовые серьги, кольца и ожерелье с крупными камнями, стоимостью несколько миллионов рублей — за такое бывало и убивали.

Лицо украшает самая красивая улыбка из возможных. Кто знает… может, это последняя улыбка в ее жизни.

С этими мыслями графиня выходит из комнаты навстречу своей судьбе, какой бы она не была.

Сегодня на улице было прохладно, уже чувствовалась царствующая осень. Во дворе росли высокие деревья с желтеющими листьями. Жаль, но к утру от них мало что останется.

Как и от этого дома, в котором меня с такой теплотой приняли, если не считать труп, который мне показали через десять минут после прихода.

Я сидел на просторном балконе третьего этажа большого поместья, рядом с графиней Арбенской. Сегодня она выглядела гораздо лучше, чем вчера, а легкая бледность только прибавляла ей изящности.

Мой столик находился у стены — с этого места хорошо было видно, что происходило вдали, но отсюда снизу не могли меня заметить.