Кодекс Императора II

А Разумовский наклонился ко мне и тихо сказал:

— Молодой человек, вы понимаете, что эту сумму придется заплатить? Могу вам одолжить, конечно, с процентами.

А нет, не прокатит со мной этот развод. Стоит занять у него денег, как завтра все новости будут говорить о наследнике, растратившим все свое состояние.

— Не переживайте, Виктор Степанович. Я справлюсь.

Он смог заблокировать только мои официальные счета, которые были связаны напрямую с казной. Но к неофициальным счетам, коих у меня было немало, никто во дворце доступа не имел.

Канцлер хмыкнул и озвучил следующую ставку:

— Двадцать миллионов!

— Ставка принята. Кто готов предложить больше?

— Двадцать пять, — невозмутимо ответил я.

— Двадцать шесть, — перебил ставку Разумовский.

— Тридцать, — поставил я, готовый торговаться и дальше.

Лицо Разумовского покраснело от напряжения. Если он перебьет такую ставку, это сильно скажется на казне его рода.

Ставок больше не последовало, и организатор объявил:

— Клинок продан за тридцать миллионов цесаревичу Дмитрию Алексеевичу!

Виктор Степанович демонстративно встал и похлопал мне:

— Поздравляю вас с покупкой, Дмитрий Алексеевич. Хоть и не понимаю, зачем вам тратить столько денег из государственной казны на меч, которым вы вовсе не сможете воспользоваться.

Конечно, после моих спаррингов с обычными гвардейцами, у Разумовского, да и у всех во дворце сложилось мнение, что я не умею пользоваться боевыми техниками.

Про неофициальные счета тоже упоминать не стоит. Тогда меня могут обвинить в участии в теневых операциях, а это может вылиться в то, что Разумовский вовсе припишет мне какой-нибудь незаконный бизнес, например, по продаже наркотиков или людей. А он на это способен, уже пытался вместе с братьями подставить меня подобным образом.

— Уважаемый, а какая может быть проблема, если у меня есть средства на вооружение своей гвардии, и я их использую?

— Это удивительно, поскольку у вас нет гвардии.

— Вчера у меня появился один гвардеец, ему я этот кинжал и отдам.

Журналисты, стоявшие по краям зала, оживились. И когда мы вышли из зала аукциона в банкетную зону, они и вовсе окружили меня. Ко мне первым подошел молодой мужчина в сером костюме с блокнотом и ручкой.